Стихотворение дня

поэтический календарь

Софья Анджапаридзе

Сегодня день рождения у Софьи Георгиевны Анджапаридзе.

* * *

Время волною точит наши черты,
Мы — минералы туманные, мы — породы,
Я – известняк, известно, и кремний – ты,
Но нас, конечно, найдут и вымоют воды,
Воды станут и на горах, никому не дано спасти
Ни единой своей дорогой кости.

Время точит наши черты, как мышь горбушку.
Ветром в листьях шуршит, зверем воет: «Где кружка?»
Как дитя, через юность проскачешь, и вот – старушка,
И назад, как всегда, не найти пути.

Время стирает нам каблуки, как сказал поэт,
Время сглаживает рубцы,
Сравнивает с землей,
Стягивает концы,
Любые споры сводит на нет.
Только не этот, мой свет,
Только не наш с тобой. 

* * *

Половником по дну души скребу,
Макушкой воздушного шарика ощупываю потолок.
Здесь принято советовать: «А через «не могу»?»,
Рассуждать о том, кем доводится тебе Бог.

Что же, Господи, погляди на мое СV,
Так бывает: зачем-то авансом поставили пять,
А потом дела, со всей очевидностью, таковы,
Что пора, по-хорошему, увольнять.

Ты прости, что мне так и не удалось вместить,
Море, в нем же гады, их же не вем числа,
Шар и крест, расчеты песка в горсти,
Равновесье добра и зла.

Может стану сотрудником компании «Чистый свет»
В неопределенном зарубежье за клиентами затирать полы,
Романтичной золушкой вспоминая былые балы,
Калибаном костеря всех за то, что меня нет.

* * *

ты знаешь, знаешь, что лишенный,
пространства, времени, корней,
кипит наш разум возмущённый,
и, может быть, ещё нежней,
чем раньше, чувствуя утрату,
глядясь в глубины чёрных луж,
бредёт не мальчик и не муж,
бежит лиса за виноградом.

4

Павел Коган

4 июля 1918 года в Киеве родился Павел Давыдович Коган. Погиб 23 сентября 1942 года в бою под Новороссийском.

pavel-kogan

Осень

Опять нам туман по плечу,
Опять разменять невозможно
На славу высоких причуд
Осенние черные пожни.
И так ли тебя сокрушат
Гудки за заставою мглистой,
Почти невесомо шуршат
В ночи обгорелые листья.
О молодость! (Сосны гудят.)
Какой ты тревогой влекома
По всем незнакомым путям,
По всем переулкам знакомым.
Но здесь начиналась любовь
И первые наши тетради,
И это обидой любой,
Любою тоской не истратишь.
Так что ж, принимай не спеша
Наследство прадедовских истин.
Почти невесомо шуршат
В ночи обгорелые листья.

1939

Письмо

Жоре Лепскому

Вот и мы дожили,
Вот и мы получаем весточки
В изжеванных конвертах с треугольными штемпелями,
Где сквозь запах армейской кожи,
Сквозь бестолочь
Слышно самое то,
То самое, –
Как гудок за полями.
Вот и ты – товарищ красноармеец музвзвода,
Воду пьешь по утрам из заболоченных речек.
А поля между нами,
А леса между нами и воды.
Человек ты мой,
Человек ты мой,
Дорогой ты мой человече!
А поля между нами,
А леса между вами.
(Россия!
Разметалась, раскинулась
По лежбищам, по урочищам.
Что мне звать тебя?
Разве голосом ее осилишь,
Если в ней, словно в памяти, словно в юности:
Попадешь – не воротишься.)
А зима между нами,
(Зима ты моя,
Словно матовая,
Словно росшитая,
На большак, большая, хрома ты,
На проселочную горбата,
А снега по тебе, громада,
Сине–синие, запорошенные.)
Я и писем писать тебе не научен.
А твои читаю,
Особенно те, что для женщины.
Есть такое в них самое,
Что ни выдумать, ни намучить,
Словно что–то поверено,
Потом потеряно,
Потом обещано.
(…А вы всё трагической героиней,
А снитесь – девочкой–неспокойкой.
А трубач – тари–тари–та – трубит: «по койкам!»
А ветра сухие на Западной Украине.)
Я вот тоже любил одну, сероглазницу,
Слишком взрослую, может быть слишком строгую.
А уеду и вспомню такой проказницей,
Непутевой такой, такой недотрогою.
Мы пройдем через это.
Как окурки, мы затопчем это,
Мы, лобастые мальчики невиданной революции.
В десять лет мечтатели,
В четырнадцать – поэты и урки,
В двадцать пять – внесенные в смертные реляции.
Мое поколение –
это зубы сожми и работай,
Мое поколение –
это пулю прими и рухни.
Если соли не хватит –
хлеб намочи потом,
Если марли не хватит –
портянкой замотай тухлой.
Ты же сам понимаешь, я не умею бить в литавры,
Мы же вместе мечтали, что пыль, что ковыль, что криница.
Мы с тобою вместе мечтали пошляться по Таврии
(Ну, по Крыму по–русски),
A шляемся по заграницам.
И когда мне скомандует пуля «не торопиться»
И последний выдох на снегу воронку выжжет
(Ты должен выжить, я хочу, чтобы ты выжил),
Ты прости мне тогда, что я не писал тебе писем.
А за нами женщины наши,
И годы наши босые,
И стихи наши,
И юность,
И январские рассветы.
А леса за нами,
А поля за нами –
Россия!
И наверно, земшарная Республика Советов!
Вот и не вышло письма.
Не вышло письма,
Какое там!
Но я напишу,
Повинен.
Ведь я понимаю,
Трубач «тари–тари–те» трубит: «по койкам!»
И ветра сухие на Западной Украине.

Декабрь 1940

1