Стихотворение дня

поэтический календарь

Яков Голосовкер

4 сентября родился Яков Эммануилович Голосовкер (1890 — 1967).

Портрет работы В. Н. Басова. 1940-е годы
Портрет работы В. Н. Басова. 1940-е годы
«Свобода творчества дороже всего обладателю интимно и высоко развитого высшего инстинкта, имагинативного абсолюта: поэту, философу, художнику, а также и подлинному ученому. Она голос этого в них живущего инстинкта. Без свободы творчества этот инстинкт не может себя проявлять в положительных формах, не может мощно творить и воплощаться. Вот почему философу и поэту свобода часто дороже жизни».

Я. Э. Голосовкер, «Имагинативный абсолют»

* * *

Я — неразгаданная тайна забытой сказки, я — поэт.
Я — пламень, не дающий свет
И свет, не знающий сгоранья.
Я — только миг. Я — камня блеск, — игра лучей в снегах мечтанья.

1912

Фридрих Гёльдерин (1770-1843)

Любовь

Вы забыли друзей, вы и поэтов дар
В благодарность всей тьмой так опозорили,
Бог прости вам, но чтите
Хотя бы душу любви живой.

Где, не скажете ль мне, люди живут людьми,
Когда рабство забот только и знают здесь?
Потому-то и бродит
Беззаботно над нами Бог.

Но как год ни суров, стужа беспесенна,
Срок придет, и гляди, – дождиком брызнуло.
Зеленеет уж поросль,
Чаще птиц одиноких трель.

Пробудился и лес. Мреет. Река бурлит.
Уж дохнуло теплом неги полуденной,
В срок предпосланной. Близок
Шаг прекрасной поры, весны.

Мы не верим ли ей? Радостно-вольная,
Вся блага и чиста, над рудоносною,
Над землею восходит
Бога дочь. От него любовь.

Так прими же ее, ты, мой небес цветок!
Тебя пестует песнь, сладким нектаром вздох
Сил эфира питает
И растит животворный луч.

Крепни, бором взойди! Зрей и дыши, мой мир!
Полноцветно цвети! Ты, о любви язык,
Языком будь родимым,
Вглубь вдыхая народа речь.

Краткость

Как ты, песнь, коротка! Иль не мила тебе
Ткань напева, как встарь? И тогда, в юности,
В дни надежд — иль забылось?
Нескончаемо песнь ты длил.
Миг — и счастье, и песнь. В зорю вечернюю
Окунусь ли — уж темь, и холодна земля,
И, мелькая, все чертит
Птица ночи у глаз крылом

Выздоровление

Грусть. Любимец твой спит. Болен. Что мешкаешь,
Исцелительница! Или иссякла вдруг
Нега вздохов эфира,
И не брызнут ключи зари?

Иль цветы на земле в золоте солнечном,
Рощ весенних плоды не исцелят, увы,
Этой жизни, о боги!
Кто ж ее, как не вы, создал?

Ах, не дышит ли вновь благостной жизнью звон
Переливчатых слов? Вновь ей мила, влечет
Юность прелестью, вновь ей
Мир сияет, как встарь тебе.

О природа, о жизнь! Помню, как ты не раз,
Чуть поникну грустя, юноулыбчиво
Мне дарами венчала
Блеск чела. Увенчай же вновь.

Пусть состарюсь и я. Ты не меня ль, что день,
Возрождала? Тебе, всепретворяющей,
Брошу в пламень огарок
И, восстав, оживу иным.

1
0

Гийом Аполлинер

26 августа 1880 года в Риме родился Вильгельм Аполлинарий Вонж-Костровицкий (Гийом Аполлинер). Скончался 9 ноября 1918 года в Париже от последствий осколочного ранения в голову в марте 1916.

guillaume-apollinaire

Небольшой автомобиль

31 августа 1914 года
Я выехал из Довилля около полуночи
В небольшом автомобиле Рувейра

Вместе с шофером нас было трое

Мы прощались с целой эпохой
Бешеные гиганты наступали на Европу
Орлы взлетали с гнезд в ожидании солнца
Хищные рыбы выплывали из бездн
Народы стекались познать друг друга
Мертвецы от ужаса содрогались в могилах

Собаки выли в сторону фронта
Я чувствовал в себе все сражающиеся армии
Все области по которым они змеились
Леса и мирные села Бельгии
Франкоршан с Красной Водой и павлинами
Область откуда шло наступленье
Железные артерии по которым спешившие
Умирать приветствовали радость жизни

Океанские глубины где чудовища
Шевелились в обломках кораблекрушений
Страшные высоты где человек
Парил выше чем орлы
Где человек сражался с человеком
И вдруг низвергался падучей звездой

Я чувствовал что во мне новые существа
Воздвигали постройку нового мира
И какой-то щедрый великан
Устраивал изумительно роскошную выставку
И пастухи-гиганты гнали
Огромные немые стада щипавшие слова

А на них по пути лаяли все собаки
И когда проехав после полудня
Фонтенбло
Мы прибыли в Париж
Где уже расклеивали приказ о мобилизации
Мы поняли оба мой товарищ и я
Что небольшой автомобиль привез нас
в Новую Эпоху
И что нам хотя мы и взрослые
Предстоит родиться снова

Перевод М. Зенкевича

Из посланий к Лу

* * *

Мурмелон-ле-Гран, 6 апр. 1915

Воспоминания как эти пустыри
Где только вороны рассыпаны петитом
Могилою земля и сколько ни мудри
Аэроплан любви снижается подбитым

* * *

Сержанты со смехом сражаются в шашки
Смазливая шельма склонила кровавую челку
крестясь на святую воду
Мой сосед мастерит из австрийской снарядной
трубки алюминиевое колечко
Две пехотных фуражки загорают на двух могилах
Ты носишь на шее мою цепочку а я на руке твою
В офицерской столовой стреляет шампанское
А за холмами немцы
Стонет раненый как Ариадна
Наши радости
Горькие их имена Ницца Рим и Париж Грасс
Соспель и Ментон и Монако и Ним
Заснеженный поезд довез до метельного Томска
вести с полей Шампани
Прощай моя Лу прощай
Прощай небеса седеют

Перевод А. Гелескула

4 часа

4 часа утра
Я встаю мне одеваться не надо я сплю одетым
В руке у меня кусок туалетного мыла
Который прислала мне та кого я люблю
Я иду умываться
Я выхожу из траншеи в которой мы спим
Я себя чувствую бодрым и свежим
Я рад что впервые за трое суток могу умыться
Умывшись я отправляюсь побриться
И вот весь небесного цвета я до самого вечера
сольюсь с горизонтом и так хорошо на душе
Когда больше не требуется ничего говорить и все
что я делаю делает невидимое существо
Поскольку застегнутый на все пуговицы весь
в синем и растворившийся в небе
я становлюсь невидимкой

Перевод М. Ваксмахера

0
1

Хорхе Луис Борхес

24 августа родился Хорхе Луис Борхес (1899 — 1986).

jorge-luis-borges
1924

Суббота

Слепой старик в пустующих покоях
Трудит все тот же замкнутый маршрут
И трогает безвыходные стены,
Резные стекла раздвижных дверей,
Шершавые тома, для книгочея
Закрытые, дошедшее от предков,
Потухшее с годами серебро,
Водопроводный кран, лепной орнамент,
Туманные монеты и ключи.
Нет ни души ни в зеркале, ни в доме.
Туда-обратно. Достает рукой
До ближней полки. Для чего, не зная,
Ложится вдруг на узкую кровать
И чувствует: любое из движений,
Опять сплетающихся в полумраке,
Подчинено таинственной игре
Какого-то неведомого бога.
По памяти скандирует обрывки
Из классиков, прилежно выбирает
Из множества эпитет и глагол
И кое-как выводит эти строки.

Ронда

Ислам, его клинки —
погибель для рассветов и закатов,
и дрожь земли под топотом полков,
и озаренье вместе с дисциплиной,
и запрещенье ликов и кумирен,
и подчинение всего и всех
единому безжалостному Богу,
и суфии с их розой и вином,
и рифмы в изречениях Корана,
и минареты в зеркале воды,
и дна не знающий язык песчинок,
и алгебра, еще один язык,
и «Тысяча ночей» — сады без края,
и знатоки трактатов Стагирита,
и пыль на именах былых царей,
и гибель Тамерлана и Омара, —
все в этой Ронде,
в щадящем полумраке слепоты:
ее дворы как чаши для молчанья,
и отдыхающий ее жасмин,
и лепет струй, негромкое заклятье
воспоминаний о родных песках.

Читатели

Я думаю о желтом человеке,
Худом идальго с колдовской судьбою,
Который в вечном ожиданье боя
Так и не вышел из библиотеки.
Вся хроника геройских похождений
С хитросплетеньем правды и обмана
Не автору приснилась, а Кихано,
Оставшись хроникою сновидений.
Таков и мой удел. Я знаю: что-то
Погребено частицей заповедной
В библиотеке давней и бесследной,
Где в детстве я прочел про Дон Кихота.
Листает мальчик долгие страницы,
И явь ему неведомая снится.

Послесловие:

Исчерпав некое число шагов,
отмеренных тебе на этом свете,
ты умер, говорят. Я тоже мертв.
И, вспоминая наш — как оказалось,
последний — вечер, думаю теперь:
что сделали года с двумя юнцами
далеких девятьсот двадцатых лет,
в нехитром платоническом порыве
искавшими то на панелях Южных
закатов, то в паредесовых струнах,
то в россказнях о стойке и ноже,
то в беглых и недостижимых зорях
подспудный, истинный Буэнос-Айрес?
Собрат мой по колоколам Кеведо
и страсти к дактилическим стихам,
как все в ту пору — первооткрыватель
метафоры, извечного орудья
поэтов, со страниц прилежной книги
сошедший, чтобы — сам не знаю как —
побыть со мною в мой никчемный вечер
и поддержать в кропанье этих строк…

Переводы Б. В. Дубина

1
0