2 октября родился Александр Михайлович Перфильев (1895 — 1973), написавший в том числе текст танго «Ах, эти черные глаза».

* * *

Я захлебнулся грустью этих пашен
И по ночам мне больше не уснуть.
Не потому ль стихи мои, как кашель,
Не радуют, а разрывают грудь.
И этой лихорадкою простужен,
Я чувствую, что наконец я сам
Давно устал и никому не нужен,
Ни городу, ни нивам, ни лесам…
Пора кончать. Зачем же жить без цели…
Как этот пес, что на цепи затих…
Его наверно осенью пристрелят —
Он стар и слеп и лает на своих…
Мой милый пес, мне жаль тебя, беднягу,
Ты на цепи давно — тринадцать лет.
Но и без цепи ты не дал бы тягу
И в те года, что не был слеп и сед…
А я то сам! В Селеньях Неизвестных
Забуду ль то, что здесь мешает жить?
Чего ж мы ищем на Путях Небесных,
Раз по земным не знаем, как ходить?!

* * *

В Италии был я когда-то…
Был холод, вражда и война.
Солдаты, солдаты, солдаты…
Над ними — небес глубина.
Над бездной висят акведуки,
Как будто со снежных вершин
Протянуты тонкие руки
В суровую бедность долин.
Трагическое интермеццо
В гротеске свихнувшихся дней —
Казачьи лампасы, Толмеццо,
Верблюды из Сальских степей.
В Италии был я однажды
Весной на исходе войны.
Но той, утоляющей жажду
Души, — я не видел страны.

* * *

О нежности, которая внутри
Течет, журчит подземными ручьями,
Мне кажется, не надо говорить
Ни нежными, ни грубыми словами.
Пусть камениста внешняя кора,
Умышленно зачем ее буравить?
Когда наступит нужная пора
Ручей прорвется, иначе нельзя ведь.
Есть люди: в многослойной тишине
Земли — они угадывают воду…
Так нежность человеческая мне
Ясна у тех, кто не был нежным сроду.

* * *

Следить тревожными глазами
Везде, повсюду, каждый миг,
Что кто-то с вами, иль за вами
Сказал, шепнул, приник, постиг…
Ловить: оттенки в разговорах,
В лице, что стало розовей,
Или бледнее… Платья шорох,
Намеки, легкий взмах бровей,
Приходы ваши и уходы,
Шаги, движенья тонких рук,
Минуты ощущать, как годы,
Беззвучье принимать за звук,
Быть в непрерывном ожиданьи
Натянутою тетивой,
Незавершенного страданья,
Тоски… и только для того,
Чтоб в миг предсмертного томленья
Понять извечной глубиной,
Что вы — другого измеренья
И быть не можете со мной.

12