Стихотворение дня

поэтический календарь

Леонид Иванов

30 ноября родился Леонид Викторович Иванов (1944 — 2014).

С. Горюнов, В.  Мотрич, Л.  Иванов.
Харьков, 1975. Фото М. С. Басова

ΨЫ

For Ю. Л.

У райских врат парит архангел-птах
У адских врат царит цепной церебрум

На стогнах Рима пепелеют маки
Блудят кометы в зёрнах звёздной ржи
Пасуют гуси – Рим пасут собаки
Тревожно спят хоромы и бараки –
Сторожевые псы не спят во мраке
Мир бороня от порчи и парши

Истлев, дорожных карт линяют знаки
И тяжелеют веки мудрых сов –
Сторожевые псы не спят во мраке,
Блюдя устой осей и полюсов

Учуя зов зловещих голосов
Скулят вразброд придворные собаки
И вторит им проворно вой низов

Сторожевые псы не спят во мраке
Им нипочём тягучий зов часов
Остерегись их яростной атаки –
Рот на замок и двери на засов.

* * *

В мерцанье шума городского
Под гнётом мёртвых пирамид
В раскопах сна тот не раскован
Кто добровольно не убит

Но дезертиру гороскопы
Ночного неба не солгут –
Для самовольного холопа
Есть у владык и цепь и кнут

И истинный беглец однажды
Отыщет выход и исход
В колодец сна скользнув как Гаршин
Шагнувший в лестничный пролёт

Август 1983

* * *

Внезапно о себе напомнила зима.
Ночные облака вдруг вмиг как ветром сдуло
И острая луна по лужам полоснула
И залил мёртвый свет и лица и дома.

Нет в лабиринте стен спасительного лаза
Пусть мотыльки летят на тот запретный свет
Нам остаётся ждать, когда воскресший Лазарь
Для преданных теней откроет лазарет.

А небо и луна – всё это только снится
И тот и этот свет равно сошли с ума
Стена, стена, стена…
А может, мир – больница?
А может просто боль,
Не Ницца, а тюрьма?

* * *

Когда незрячий воздух рассечёт
Топор ладони, падая как кречет
Слепой историограф обеспечит
Всем смертным послежизненный учёт.
Сквозь пальцы глядя – время не течёт.

В песок пустыни воля кости мечет
Оазис сна кочевника влечёт
Слепой игрок играет в чёт и нечет
И слепень жажды жалит и печёт

Жестокость боли жалует и лечит
Неровен час, но непрерывен счёт:
Ручное время нам противоречит

Лишь смерть улыбкой нас очеловечит
Сравняв в правах бесчестье и почёт

5

Анна Глазова

Сегодня день рождения у Анны Саркисовны Глазовой.

* * *

нашло лезвие на остриё
масло на ножны
воздух упал в пропасть
и она его ест

крутится по дому
местное из мест
ветер точит лопасть
о свою же кожу

свет разгребаешь как каштаны в огне
и тень со стеклом сливается в шатком окне

* * *

в темноте перегона
на червивой доске
картами мира
играли
два любителя ехать.

в их ладони
лежала, с надломом,
фуражка,
проводник искал стрелку,
рельс и костыль,
непокрытый король.

меж вагонов, вслепую,
на чёрном колене,
гадальной колодой
из штанины вокзальной воровки,
на провод, на холод
и на дырку в кармане воровки.

* * *

и в этом голубином зрелище,
ты так думаешь, будет нам место?
кто уступит? кто со временем
стали призраком общего места.
те, чей призрак, весь на один,
перестал появляться, стал призрак.

и чего не приснится под этим-то сирым небом.
между делом и не́делом: слушаю. да.
ты, опивки синего моря в пластмассовой раковине,
говори мне. шёпот пены на пиве.

не сошлют и на море.
и туда теперь можно ведь дозвониться.
пить, пить, солёной воды из-под крана,
как мак и как память, замолчи меня,
Тихон, «не могу говорить», повторял ты,
не могу говорить.

* * *

взять лекало и крыть
топкую голубятню, волчарню,
отпечатками голубей,
где у зверей
твёрдая пища, и не поломать голубых зубов
плотною черепицей
как чаща,
вяленой рыбой и торсом,

и собрать, собрать черенки,
в лысую шкуру
и щебень,
щебень и
черенки расколовшейся тверди,
разошедшейся, расколовшейся хляби.

взять лекало и крыть.

* * *

прошло девять месяцев
мышь рожает гору
целая цепь гор
ползут к горизонту
столпились у моря

давай дышать
быть
не мышь не гора
облака проползают по небу
червяки проползают в земле
и оставь им небо,
небесным

* * *

яблоки, двое, повисли
среди расщеплённой стены.
падать некуда: тяжесть пропала
в сердцевине скалы.
сквозь труху у проёма
рвётся, рвётся дичок.
обе ветки прогнулись от звука.

если полость тумана нежна,
то в неё упадём.

1

Константин Симонов

28 ноября родился Кирилл (Константин) Михайлович Симонов (1915 — 1979).

* * *

Плюшевые волки,
Зайцы, погремушки.
Детям дарят с елки
Детские игрушки.
И, состарясь, дети
До смерти без толку
Все на белом свете
Ищут эту елку.
Где жар-птица в клетке,
Золотые слитки,
Где висит на ветке
Счастье их на нитке.
Только Дед-Мороза
Нету на макушке,
Чтоб в ответ на слезы
Сверху снял игрушки.
Желтые иголки
На пол опадают…
Все я жду, что с елки
Мне тебя подарят.

Май 1941

* * *

Словно смотришь в бинокль перевернутый —
Все, что сзади осталось, уменьшено.
На вокзале, метелью подернутом,
Где-то плачет далекая женщина.
Снежный ком, обращенный в горошину, —
Ее горе отсюда невидимо;
Как и всем нам, войною непрошено,
Мне жестокое зрение выдано.
Что-то очень большое и страшное,
На штыках принесенное временем,
Не дает нам увидеть вчерашнего
Нашим гневным сегодняшним зрением.
Мы, пройдя через кровь и страдания,
Снова к прошлому взглядом приблизимся.
Но на этом далеком свидании
До былой слепоты не унизимся.
Слишком много друзей не докличется
Повидавшее смерть поколение.
И обратно не все увеличится
В нашем горем испытанном зрении.

1941

* * *

Стекло тысячеверстной толщины
Разлука вставила в окно твоей квартиры,
И я смотрю, как из другого мира,
Мне голоса в ней больше не слышны.
Вот ты прошла, присела на окне,
Кому-то улыбнулась, встала снова,
Сказала что-то… Может, обо мне?
А что? Не слышу ничего, ни слова…
Какое невозможное страданье
Опять, уехав, быть глухонемым!
Но что, как вдруг дана лишь в оправданье
На этот раз разлука нам двоим?
Ты помнишь честный вечер объясненья,
Когда, казалось, смеем все сказать…
И вдруг — стекло. И только губ движенье,
И даже стука сердца не слыхать.

1946

21