Сегодня день рождения у Алексея Кирилловича Порвина.

aleksey-porvin-2

* * *

На всякий страх есть сосны у реки,
полёт шмеля, исполненный лучами –
всё прочее возьми и отсеки
от сказанного нами.
Пусть голос лишь себя, себя возьмёт
из множества молчаний о пропетом –
над бездной, в нужной музыке без нот
себя сыграет светом.
Держась за звук, протянутый до нас,
не устрашись, о музыка в июле,
ни скрипа сосен, ни обрыва фраз
в шмелином чистом гуле.
Побудут нами берег и река,
пока полёт продлится ниоткуда,
пока полоска тёмная легка
летящему отсюда.

* * *

Формочкой, одолженной в саду
детском, потому настолько вечном,
ты формуй огонь в сухом аду
с воздухом чуть влажным и заплечным.

Пламя насыпай совочком, и
взмахом замешав, в песок впечатай:
получился зайчик – покорми,
у него появятся зайчата.

Это боль? Под формочку её:
пусть черты живого будут в боли.
Старость не влезает? Ну, вранье –
по грешку по малому сыпь, что ли.

Заячий увидишь силуэт,
уши с высоты видны как крылья –
ангельских-то формочек здесь нет,
форму человечка мы забыли.

И вокруг рельефное прыг-скок
профили богов заменит скоро.
Жизнь – прыжок, и смерть, увы, прыжок:
прыг да скок – чего тебе иного?

* * *

Вонзилась хвоинка в рукав,
булавочной тонкостью пришпилив
к тебе – смятение ветреных трав:
стебли погоду недопили.

Остатки опасны для нас –
тепло луговое затопляет
молниеносно – движения глаз,
сухостью слабо утоляет.

А что к рукаву приколоть
хвоинка нежданная забыла:
погоду выпьет сосновая плоть,
вкусит разлившегося пыла.

Глаза наполняя теплом
на треть (припасая часть – простору),
спасибо – соснам бездонным найдём,
тихо подколем к разговору.

* * *

Струится шорох нитяной
залива вдалеке,
иголочкой блеснет вода —
притачан кто ко дну?

Кто хлипкой пуговкой трещал,
оторванный на раз,
теперь он ангел-кругляшок,
до музыки затерт.

Он, вшитый в ткань движений рыб,
немытых от воды,
поет, мутнея всякий раз
от их туды-сюды.

От мельтешения мутит,
и мнится круговерть:
не смерть пока еще не смерть
не сметь пока не смерть

Она придет обнажена —
из духоты воды
и окунется в нас как есть,
пока мы здесь как все.

8