Стихотворение дня

поэтический календарь

Илья Кутик

Сегодня день рождения у Ильи Витальевича Кутика.

ilia-kutik

Пустынник гладит кота, думая о море

1

Стихи мои, не бегом, а шагом…
Да и куда вам бежать? — да и незачем… Ибо с горя

покатиться отсюдова слезным шаром
не удастся — в виду состоянья моря

из такой же плакучей доремифасоли…
Да и не хочется в мире соли

прибавлять, а тем паче — воды… Слезам
есть чему поучиться у моря — вспышкам

суицидальности… Грудь его, как сезам,
на камнях распахивается и — срастается… Даже слишком

напоминая, что — несмотря на поед
вечный — собою кончать не стоит…

2

Море печет безе под музыку из «Ловцов
жемчуга» у Бизэ. И небосвод свинцов.

Я не жемчуг мечу, но достаю на божий
свет серую жемчужину, коей Борджий

никогда не имел! — Серый — с отливом — шар…
По нему вздыхает Алмазный Фонд,

но уже расплатился персидский шах
за Грибоедова… Серый фон

означает, что в мире настал ислам…
Ветер крепчает, катая шары из пыли,

уши на площади, выделенной ослам,
вздрагивают как кегли… Забили иль не забили,

а ветер катит шары дальше в пустыню и
ее продолжает в море. Шары обретают ноги

из песка и идут по нему в тени
своей собственной тени, путаясь в складках тоги,

т.е. в дюнах, барханах, в ряби песка… Песку
легче приделать шару, как букве Я,

как моллюску алфавита, лишнюю ногу, чем
катить его О по кочевью своих фонем…

3

Песок населяет все, как у Хичкока —
птицы, — и рыбы барахтаются, пока

идут моллюски, эллипсоидные, как око
песка, по мелким волнам песка…

Инфузории-туфельки, с ресничками, им завидуют —
туфельки — а не ходят, реснички — а не зрачки…

Но море — теперь не море, а только лишь то, что выдует
ветер из легких дюн… Крабы, рачки

следят как шары превращаются в эллипс, буквы
О в букву Я… Но куда их нецелен путь?

Я ж — … на «Ку» начинаясь… — выйдя на берег бухты,
зову их к себе — сюда!.. Ветер сильнее дуть

принимается… Слезы идут в одном
направленье — и тонут… Пески навстречу

идут — и не тонут, как вывернутое вверх дном
море не может топиться течью…

И ветер бросает под мой — сюда! —
крик, мне под ноги — блестящую, как слюда,

и серо-ворсистую, как картон,
жемчужину, и если потрешь ей бок,

то она оборачивается котом.
В моих глазах слезы, в его — песок…

4

Песок в глазах кота пересыпается, как в часах.
Бесконечность песка, как двустиший в поэме «Шах-

Намэ», и в этой пустыне мой вопиющий глас
вряд ли слышен… Коты заглушают нас

треском кузнечиков, цикад, акрид…
Скоро фарси — наверное — прогремит

на весь мир… Даже кошачье «мур»
звучит не как ласка, а как — Тимур…

В Самарканде эрос и алгебра — два туза —
туз пик в союзе с резною аркой

могут рожать детей и сражаться за
выход — в местности этой жаркой —

к Аральскому — скажем — морю… А мне прорубить окно
в песке — невозможно, ибо тотчас оно

срастается, как диафрагма в фото-
камере, зафиксировавшей кота,

ушедшего с головой в воронку комфорта. Дремота.
море тает в песке, словно резьба винта.

1994, Лунд

1

Владимир Захаров

Сегодня день рождения у Владимира Евгеньевича Захарова.

vladimir-zakharov

* * *

Мой друг улетает в осеннюю тьму,
Склонились деревья навстречу ему,
И дождь, в тротуар забивающий гвоздь,
Легко сквозь него пролетает насквозь.

Деревья шумят, открывая простор,
Его принимает небесный собор,
За ним в облаках закрывается дверь,
В светящемся круге он замкнут теперь.

Он помнит любую из наших бесед,
Обводит глазами замкнувшийся свет,
Берет барабан как имеющий власть
И капле дождя помогает упасть.

И капля летит сквозь осеннюю мглу,
И часто стучит по ночному стеклу,
И просит понять, что сжимается свод
И огненный круг до щеки достает.

Что в небе защитник детей и сирот
С большими застежками книгу берет,
Читает и пишет, и дует в трубу,
Пока мы еще выбираем судьбу.

Пока я под лампой вечерней свищу,
Друзей вспоминаю, о милой грущу,
Пока еще страсти мелькнувшего дня
Всего горячее волнуют меня.

По небу полуночи ангел летел,
Всю новую память он сжечь бы хотел,
Все то, что уже не касалось его,
Но я не хотел отдавать ничего.

1972

Русская сказка

Золотые топоры,
Алые гребни,
Петухи идут с горы
Мимо деревни,

Мели, меленка, мели
Мне соль на раны,
Петухи идут в пыли
В дальние страны,

Я же, заяц, на войну
Призван не буду,
Я судьбу свою кляну,
Мою посуду,

Мелись, меленка, мелись,
Лапкой босою,
Говорят, за этих лис
Сама смерть с косою,

Мимо пушку волокут,
И ползут обозы,
Петухи идут, поют,
А у зайцев слезы.

И глядит закат с тоской
На поля, на реку,
А над нашею рекой
Гремит «Кукареку»!

1987

* * *

О мертвое, сухое полотно!
Скорей, скорей, пока что песня зреет,
Задернуть штору и закрыть окно,
Не я люблю – все тело влюблено,
Душа очнулась и твердит одно:
Я так хочу! И плачет, и немеет.

Что руки там, иль воздух, или зной –
Душа твердит: я знаю, ты не смеешь!
Иди сейчас, ищи ее со мной,
Вдвоем кружи по городу с судьбой,
Проси ее, я знаю, ты умеешь,
Я столько лет живу как за стеной,
Пока ты там кого-то ждешь и клеишь!

О жесткое, сухое полотно!
Прорыв любви, в пустыню запустенья
Идет вода, а пена и г***о
Смываются без страха и сомненья.
Пока держу высокое, как сон,
Воспоминанье, прыгнувшее зверем
На третий день и выбившее вон
Из бочек пробки – я увидел терем!
Лицо, кольцо – не помню ничего,
Все безнадежно или против правил,
Что толку от круженья моего,
Ее я только в памяти оставил,
И не прикосновение руки,
А только взгляд, одних ресниц движенье,
Вот майские осыплются жуки,
Останется одно изнеможенье.

Любовь не просит молодых ночей,
Не ищет ни красот, ни развлечений,
Она вода – чтобы отмыться в ней
От всех ничтожных дел и приключений.
Неважно все, когда душа полна,
В нее, как в море, человек ныряет,
Тогда как всюду солнце, и луна
Хлопушкой желтой в берег ударяет.
И я твержу, что я неповторим,
Что умер, распластавшись на дороге.

Дано мне тело, что мне делать с ним?
Поговорим о вечности и боге.

1974

* * *

Перед небом, перед небом многоцветным,
Рассылающим полотна грозовые,
Желтым, розовым, лиловым и бессмертным,
Я стою, ошеломленный, как впервые!

Перед небом, перед куполом зажженным.
В стеклах зданий беспечально отраженным,
Небом вечера, сияющим, как в раме,
Над домами и над чахлыми кустами.

Дождь окончился, деревья подсыхают,
Пыль прибита, рельсы светятся стальные.
Храм небесный! Пусть твой свет не иссякает!
Дай нам эту милость, дай и остальные!

Посмотри с твоих высот на мир юдольный,
Видишь, город, вьется улица живая,
Видишь, юноша идет удалый, вольный,
Как он спрыгнул с убежавшего трамвая!

Посмотри, как он идет, как Ванька-Каин,
Буйно волосы откинувши на спину,
Чтоб красавицам понравиться с окраин,
Много лампочек нашил он на штанину.

Он идет в простых мечтах из глуби дикой,
Вековечной силой юности играя,
И судьба страны нелепой и великой
Вся в руках его от края и до края.

И звенит его банальная гитара,
И голодная глядит с полей Церера,
Как взлетают над котельной клубы пара,
Как идут домой рабочие с карьера.

1976

6