Стихотворение дня

поэтический календарь

Овсей Дриз

Сегодня день рождения Овсея Овсеевича Дриза (Шике бен Шике Дриз, 1908 — 1971).

ovsey-driz

Спичка

Лаяла собака
За стеной барака.
Умирающий друг
Мне в руку положил коробок.
— Возьми!
Последнюю спичку берег
Для тебя и себя.

В ту ночь из лагеря смерти
Был совершен побег.
Молча собака
Бросалась на человека.
Выстрелы рвали снег,
Будто чиркали яркие спички…

Кипятку бы глоток!
Нет, я спичку берег.
Затянуться бы дымом разок!
Нет, я спичку берёг.
Я промок и продрог,
Но последнюю спичку берёг —
С другом расстаться не мог.

А потом уже не было сил,
Чтобы спичку зажечь…
Кажется, печка трещит.
Чья-то шинель на плечах.
— Родные! Товарищи! Братцы!..
Кто-то подал кисет:
Закуривай, друг.
Дрожащей рукой достаю коробок,
Который к своим мне добраться помог.

Спичка была горелой.

1948

Перевод Г. В. Сапгира

Учитель

Морозно утро. Всё белым-бело.
Себя я вижу чёрной точкой в поле.
Вдоль косогора, по дороге к школе,
Клубочком пряди прилегло село.

Снега, снега… Деревья как в цвету.
Не опоздать бы к первому уроку…
Я по следам учителя иду,
В сугробах отпечатанным глубоко.

Теперь я сед. Счёт потерял годам
И многое из памяти роняю.
Но и поныне по его следам
Ступаю я, шаги по ним равняя.

1958

Перевод Т. А. Спендиаровой

Ботинки, сандалии и звезды

Новые ботинки
Наконец мне дали,
А Эныку купили
Новые сандалии.
И сказал мне Энык
Шёпотом: — Пойдём
К звёздам, что сияют
Вон над тем холмом.
Я ответил: — Если
Каблуки собью,
Это не обрадует
Бабушку мою.
Но всё же Энык-Бенык
Меня уговорил,
Пуговицу медную
Даже подарил.
И пошли мы к звёздам,
А в руках держали
Новые ботинки
И новые сандалии.

Перевод Г. В. Сапгира

12

Егише Чаренц

Сегодня родился выдающийся армянский поэт Егише Абгарович Чаренц (Согомонян, 1897 — 1937).

yeghishe-charents-2

* * *

Я солнцем вскормленный язык моей Армении люблю,
Старинный саз, надрывный лад и горький плач его люблю.
Люблю цветов горячий плеск, пьяняще-тонкий запах роз,
И наирянок чуткий стан в обряде танца я люблю.

Люблю густую синь небес, озерный блеск, прозрачность вод
И солнце лета, и буран, что гулом глухо с гор идет,
И неприютный мрак лачуг, и копоть стен, и черный свод,
Тысячелетних городов заветный камень я люблю.

И где бы ни был, не забыть — ни наших песен скорбный глас,
Ни древнего письма чекан, молитвой ставшего для нас.
Как раны родины больней ни ранят сердце каждый раз,
Я — и в крови, и сироту — свой Айастан, как яр, люблю.

Для сердца, полного тоски, другой мечты на свете нет,
Умов светлее, чем Кучак, Нарекаци — на свете нет.
Вершин, седей, чем Арарат, свет обойди — подобных нет,
Как недоступный славы путь — свою гору Масис люблю!

1918-1920
Перевод А. А. Сагратяна

Сонет невзвешиваемый

Один ты должен принять
Эту новую Голгофу…
Ваан Терян

Душа-страдалица, куда ты наугад
Несёшь свой чёрный крест? Где в жутком перестуке
Ты сможешь вознестись, чтоб умилённый взгляд
На светлый твой венец там обращали внуки?

Ты ль, словно Иисус, бредёшь на горный скат,
Или разбойник ты, достойный смертной муки?
Ужель в толпе людей любой из них — Пилат,
Что смотрит на тебя и умывает руки?

И что тебе венец и на Голгофу путь,
Когда, Душа моя, — прости, не обессудь! —
Не знаешь ты сама, Христос ты иль Иуда?!

О, есть ли где весы, чтоб строго взвесить тот
Чудовищной тоски неизмеримый гнёт
В ночи, когда не ждёшь спасенья ниоткуда?..

18-19.7.1936, ночь — утро — день

Перевод М. И. Синельникова

8

Александр Карпов

23 марта 1971 года родился Александр Сергеевич Карпов. Вместе с женой он оказался среди зрителей спектакля «Норд-Ост» во время захвата центра на Дубровке и погиб 26 октября 2002 года при штурме.

aleksandr-karpov

Волнорез

Волны белого прибоя за спиною
Берег роют, камень моют, в расписное
Рукоделье превращая,
И ко дну пустив, вращают,
Подо мной, слегка качая, волнорез.
Я сижу, как изваянье, без дыханья,
В ожиданьи, изнывая от тоски,
Жары, от солнца, жажды, скуки,
Руки стискивая туго, от испуга
Стать судьбе наперерез.

Кавалер своей удачи, недотроги
Неподступной, неприветливой и мрачной,
Воспеватель одинокий,
Но свободный от обязанности строгой
Исполнять её каприз,
Я держу мешок забот, и что
С ним делать, я не знаю:
Утопить, спалить, взорвать,
А может, просто размахнуться,
И — с Останкинской, Пизанской,
Вавилонской, Спасской, Эйфелевой — вниз!

Где та женщина, которая придёт
И всё поймёт, и поцелует,
Даст червонец, четвертак, полтину, сотню,
Двести тысяч фунтов стерлингов,
Долларов, франков, тугриков, пезет?
Я б и рад промолвить слово,
Но слова застряли в глотке,
Почках, печени, желудке, селезёнке,
Среднем ухе, между пальцев, под ногтями,
В сердце, пятках, щитовидной железе!

Так минует год за годом: проплывают
Кролем, брассом, по-собачьи, баттерфляем,
Мчатся рысью и галопом,
Мимоходом задевая,
Заставляя равновесие терять.
А пока в волнах прибоя
Исчезают с головою скалы берега
Крутого, чтобы вынырнуть и снова,
Ярче радуги сияя, надо мною
От души похохотать!..

Весна и дурак

Сумасшедствие огня, старость снега,
Молодость земли и бессилье льда.
Ты пусти к себе меня до ночлега,
Красная весна — талая вода!..

Разлился туман на луга,
Паутиной сна, крынкой молока.
Не гневись напрасно, весна —
Много ли спросить с дурака?

Захотелося ему, дурню, в поле
Ветер изловить, облако взнуздать,
Перештопанный карман в небе вволю
Звездами набить да луну продать!..

А уж взялся лить — лей по край!
Взялся выпить — пей до конца!
Да не по зубам каравай,
Не к лицу кафтан, зверь не на ловца!..

Не сумел ума нажить — не с чего сойти,
Так теперь сиди, ночью — взаперти,
А днем — на паперти!..
Только б лето пережить — сушь да дожди,
Там уж и зима стелет впереди
Белые скатерти!..

Вот и на столе сладок мед,
Рядом водка горькая — хошь, выбирай:
Смех иль слеза!
Стол накрыт, да гость не придет —
Падай, падай, снег, на глаза!..

13