Стихотворение дня

поэтический календарь

Виктор Куллэ

Сегодня день рождения у Виктора Альфредовича Куллэ.

viktor-kulle

Cras nihil

Поднаторев стихами о стихах
держать в узде дряхлеющее тело,
сим сообщаю во первых строках,
что это дело остонадоело.
Но пресмыкаться в горних неумело —
постыдней, чем остаться в дураках.
Убалтывать небытие вдвойне
тяжеле, следуя за чистым звуком.
Пусть сивый бред, направленный вовне,
накоротке с тюремным перестуком,
пусть — безответен. Местным волапюком
я не прельстился. Так оно верней,
что кто-нибудь когда-нибудь пробудит
немую тень. Хотя б на полчаса
Ни думать, ни тем более писать
о будущем, которого не будет,
не хочется. Сменился адресат.
А сам я стар и желчен, словно Бунин —
но без халата. Фишка не легла.
Литература всё-таки лгала,
на горнюю свободу намекая —
дешёвый понт, отмазка никакая.
Глядишь, душа, сгоревшая дотла,
послужит вам замазкой для сарая.

* * *

Полнолунье. Попробуй, прерви
ритуал одинокого воя.
После книги и после любви
остаётся лишь голая воля

к укрыванью башки под крыло,
к говорению без адресата —
самому себе явно во зло.
Так в притихшей утробе детсада,

расхрабрившись, ребёнок шалит
(вспоминай, пригодится наука).
Всех забрали, за ним не пришли,
и под шкафом ужасная бука.

Помнишь, как это было, малыш?
Мир из воображения соткан.
Ты, красивый и мёртвый, лежишь —
и вокруг покаянные сопли.

Дивный мир детских страхов, обид.
Книжки, манная каша на ужин.
Неужели я вправду забыт
или просто не очень-то нужен?

Неужели за мной не придут?
…До чего же бесплоден и лаком
стыд стремления быть на виду
и гордиться штанами на лямках.

10

Михаил Генделев

Сегодня день рождения Михаила Самуэлевича Генделева (1950 — 2009).

Москва, 2005

«Салют». Читает автор

Салют

1

Умру поеду поживать
где
тетка все еще жива

где
после дождичка в четверг
пускают фейерверк

где
вверх стоит вода Нева
оправив руки в кружева

а за
спиною рукова
на бантик или два

где
город с мясом
как пирог

пусть
на
застеленном столе

и
чем сочельник не предлог
чтобы домой навеселе

себе
родному существу
подарок к рождеству

обертку
от медали
которую не дали

фольгу
от шоколада
привет из Ленинграда

2

и то
поеду помирать
где мамы с папою кровать

где
в алом венчики из роз
как Сталин Дед Мороз

и звон стоит от голова
круженья
света белова

и
вся хула и похвала
халва и пахлава

где
из
бенгальского огня

(Господь
не
смей перебивать)

с улыбкой
словно
у меня

(умру
поеду
заживать)

где
улыбаясь словно я
как будто улыбаюсь я

ребенок
смотрит люто
с букетом из салюта

на плитке
шоколада
привет из Ленинграда

3

умру
поеду
поиграть

в
на белых водах
в Ленинград

где я
на эти торжества
сам вроде божества

и я
не отверну лица
в лицо поцеловать отца

вот батюшке награда
а
много и не надо

а
много и не буду
туда смотреть отсюда

сюда
на лилипута
с букетом из салюта

на плитке шоколада
привет
из Ленинграда!

Иерусалим, январь 1998
Куршавель, декабрь 2003

9

Ирина Евса

Вчера в Москве вручена была «Русская премия» — одна из самых престижных литературных наград, учрежденная для иностранных литераторов, пишущих на русском языке. Лауреатом в номинации «Поэзия» стала Ирина Александровна Евса.

irina-evsa

* * *

Он положил мне руку на плечо,
суть ремесла пространно объясняя.
В его янтарный, вспыхнувший зрачок
впорхнула птиц встревоженная стая
и превратилась в крапинки. Пока
он говорил, сгущались облака,
тянуло с гор полынью и тимьяном,
и, на волнах покачиваясь пьяно,
последний катер шел из Судака.

Я думала: «Когда б его рука
покоилась в кармане пиджака,
а губы были сжаты, – четкий профиль
совпал бы с очертанием скалы,
которая в разрез небесной мглы
глядела мрачно, словно Мефистофель».

Но он всё говорил, а речь текла,
как по стволу вишневая смола –
сквозным лучом просвеченная лава.
И в сердцевине розовой ея
уже темнело тельце муравья
с волнистой щепкой, выдвинутой вправо.

И воедино были сведены
кармин луча и сепия волны,
дырявый челн дробящая на части,
и этот странный в белом пиджаке
седой безумец с птицами в зрачке
и загрубелым шрамом на запястье.

* * *

Одушевляя небес немоту, –
вихрь серебра в обескровленной смальте,
дождь превращается в снег на лету,
снег обращается в грязь на асфальте.

Свищет сквозь щели рассохшихся рам
снежной пыльцой, антрацитовой сажей.
Суть превращений, доступная нам, –
смена погоды в пределах пейзажей.

Тени – то розовы, то голубы.
Улицы – то белоснежны, то рыжи.
Линия жизни в пределах судьбы –
тут же. Но я её четко не вижу.

Малые горести детских обид,
старческий хрип над разбитым корытом –
весь, в тесноте копошащийся, быт –
тут же, но слоем волшебным сокрытый.

И облетает младенческий пух,
теплый, как вздох вифлеемского хлева, –
плоть, на лету превращенная в дух
ветром, качнувшим небесное древо.

12