Стихотворение дня

поэтический календарь

Гораций

Сегодня родился Квинт Гораций Флакк (65 до н. э. — 8 до н. э.).

Предполагаемый портрет Горация,
50 г. н. э.

Вальгию

Не век над полем небу туманиться,
Не век носиться ветру над Каспием,
Он дни и ночи там не стонет.
Вспомни, надолго ли, друг мой Вальгий,

Окован стужей берег Армении?
Под Аквилоном, веющим с севера,
Дубравы Гаргана не гнутся;
Вязам недолго знать платье вдовье.

Скажи, зачем же песней крылатою
К Мистиде рвешься, тайно похищенной?
Горит ли Веспер или меркнет —
Не покидает тебя твой пламень.

Ты помнишь старца многовекового?
Не вечно плакал он по Антилоху,
И над Троилом не рыдали
Сестры-фригиянки год за годом.

Забудь же, Вальгий, жалобы женские!
Прославь нам лучше Августа-цезаря,
Грядущего в победных лаврах,
Снежный покров нам прославь Нифаты,

Реку мидийцев, ныне покорную,
Волною прежде бурно кипевшую,
И в областях, им отведенных,
Конников скифских неутомимых.

Перевод Т. М. Казмичёвой

Лидии

Не хвалила бы Лидия,
Бледнорозовый блеск шеи у Телефа,
Белокурого Телефа:
Ядовитая боль сердце пронзает мне.

И чернеет лицо мое…
И скупая слеза, тайная, жаркая,
Прожигая дыхание,
Выдавая меня, медленно катится.

Я пылаю от бешенства,
Когда в брызгах вина блещет плечо твое,
А какой-нибудь ветреник,
Как тавром, заклеймит зубом губу твою.

Ах, не верь этим варварам,
Истерзавшим уста, нектар приявшие
От Венеры божественной:
Эта дикая страсть вспыхнет и выгорит!

Но как счастливы, Лидия,
Две души, что слились в душу единую:
Их любовь безмятежную
Погасит навсегда только предсмертный вздох.

Лидии

Лидия, увы! Миновали ночи
Юности твоей, когда то и дело
Слышался призыв под твоим окошком
Модных сатиров.

Хлопала тогда твоя дверь до света…
А теперь ты спишь, и никто не скажет:
«Как ты можешь спать, когда я, о нимфа,
Глаз не смыкаю?»

Скоро облетят и поблекнут краски.
Будешь ты ловить облыселой ведьмой
Где-нибудь в углу под порывом ветра
Похоть прохожих.

А когда тебя сладострастья голос,
В бешеный полет кобылиц зовущий,
Жарко позовет, возопишь ты, дева,
В жалобе горькой,

Укоряя мир, что ценить умеет
В жесткости своей молодую зелень,
А увядший лист отдает без грусти
Бурному Эвру.

Переводы И. Л. Сельвинского

К Постуму

О, Постум, Постум, быстротекущие
Проходят годы, и благочестие
Ни старости, увы, ни смерти
Неукротимой сдержать не сможет.

Нет, хоть ты триста в день приноси быков,
О друг, Плутону неумолимому,
Что Тития и Гериона
Триждывеликого смог волною

Смирить печальной. Стало быть, час придет
Всем, кто дарами нашей земли живет,
Те воды переплыть, цари ли,
Иль бедняки, что пахали землю.

Напрасно станем Марса кровавого
Бежать, ревущих волн Адриатики,
Напрасно будем мы бояться
Австра, что осенью вред несет нам:

Ведь суждено текущего медленно
Коцита черный нам увидать поток,
Даная дочерей позорных,
Вечно трудящегося Сизифа;

Земля и дом должны быть оставлены,
С женой угодной; будут из всех дерев,
Что ты возделывал, с тобою
Лишь ненавистные кипарисы.

Употребит наследник достойнее
Цекубское, тобой сбереженное;
Пол оросит вином надменным,
Крепче, чем пьет на пирах понтифик.

Перевод К. Я. Кожурина

41

Марк Рихтерман

7 декабря родился Марк Борисович Рихтерман (1942 — 1980).

Гроза

Гроза прокатит мимо стен больницы
Большие светло-серые колеса,
Мелькнут во мгле серебряные спицы,
И на душе ни одного вопроса.

Вдыхай скорей сырое это благо,
Лови скорей сквозящее мгновенье,
Ты человек, и горькая отвага
Тебе нужней печали и забвенья.

Так собирай остатки силы воли.
Душа твоя вновь крылья распластала,
И тело не испытывает боли,
И жизнь твоя как будто не пропала.

Я долго жил в мешке сплошного плена,
Двойною связью связан был с постелью,
Но, отгоняя скорбный запах тлена,
Слепит глаза серебряной метелью.

И сполохи гуляют по палате,
И возле окон, возле мертвых стекол
Живой водой, замешанной на злате,
Гремят кривые трубы водостоков.

1977

«Август». Здесь и далее читает автор (1979)

Август

Сколько жить нам остаётся.
Сила в руки не даётся,
Слёзы нехотя текут.
Пляшет зренье боковое,
И движенье роковое
Стрелки чёрные секут.

Человеку много мала,
Жизнь и так назанимала,
И пора сквитаться нам.
Что там было — юность, детство,
Счастье — дальнее соседство,
Да привычка верить снам.

Хорошо проснуться в доме,
Или лучше на соломе,
Вспомнить — некуда идти.
Где-то звякает посуда,
Звезды падают на блюдо,
Сердце взято из-под спуда
И дрожит, дрожит в горсти.

«Возвращение души».

Возвращение души

Когда рассвело и усилился ветер,
Я душу свою позабытую встретил.
Она улетала незнамо куда.
Вернулась, когда наступила беда.

Она прикоснулась большими крылами
К нескладному телу, и ток между нами
Возник, и двухполюсный этот магнит
С тех пор от судьбы меня тяжкой хранит.

А я и не знал, что такое бывает,
Что души в несчастные дни оживают,
Живут, и свои расправляя крыла,
Спасают нас, слабых, от вечного зла.

Светало, и ветер в листве задохнулся,
Я крепко уснул, а когда я проснулся,
Когда я глаза свои снова раскрыл,
Все слышался шелест спасительных крыл.

1977

«Сон дневной».

Сон дневной

Приснится ветер за окном,
Проснешься — за окошком ветер,
И жизнь стоит не кверху дном,
Как все всегда на белом свете,
А тихо стынет в этой трети,
В ее спокойствии дневном.

Как хорошо проснуться днем.
Не ночью, когда мрак и тени,
И в каждом шелесте растений
Все слышится: давай начнем
Опять, опять игру с огнем,
Или не будем, но забудем,
Что мы с тобой причастны к людям.

Проснитесь днем. Вглядитесь в даль
Дороги белой и неровной,
Далекой, близкой ли… условной,
Единственной на той земле,
Где все мы дремлем в хрустале.

21 апреля 1978

«Когда сгустится сумрак неба…»

* * *

Когда сгустится сумрак неба
И станет влажною листва,
Как птицы на остатки хлеба,
Ко мне слетаются слова.
Я их гоню, я им не верю,
Боюсь обмана, но потом
Мне, как затравленному зверю,
Дышать приходится о том,
Как страшно жить на этом свете,
Как сладко было жить на нём,
Как пробежал я вёрсты эти,
Ночным испуганный огнём.

1978

80

Александр Введенский

6 декабря 1904 года родился Александр Иванович Введенский. Скончался в заключении (на этапе) 19 декабря 1941 года.

Фото из следственного дела 1941 г.

Элегия

Так сочинилась мной элегия
о том, как ехал на телеге я.

Осматривая гор вершины,
их бесконечные аршины,
вином налитые кувшины,
весь мир, как снег, прекрасный,
я видел горные потоки,
я видел бури взор жестокий,
и ветер мирный и высокий,
и смерти час напрасный.

Вот воин, плавая навагой,
наполнен важною отвагой,
с морской волнующейся влагой
вступает в бой неравный.
Вот конь в могучие ладони
кладет огонь лихой погони,
и пляшут сумрачные кони
в руке травы державной.

Где лес глядит в полей просторы,
в ночей неслышные уборы,
а мы глядим в окно без шторы
на свет звезды бездушной,
в пустом сомненье сердце прячем,
а в ночь не спим томимся плачем,
мы ничего почти не значим,
мы жизни ждем послушной.

Нам восхищенье неизвестно,
нам туго, пасмурно и тесно,
мы друга предаем бесчестно
и Бог нам не владыка.
Цветок несчастья мы взрастили,
мы нас самим себе простили,
нам, тем кто как зола остыли,
милей орла гвоздика.

Я с завистью гляжу на зверя,
ни мыслям, ни делам не веря,
умов произошла потеря,
бороться нет причины.
Мы все воспримем как паденье,
и день и тень и сновиденье,
и даже музыки гуденье
не избежит пучины.

В морском прибое беспокойном,
в песке пустынном и нестройном
и в женском теле непристойном
отрады не нашли мы.
Беспечную забыли трезвость,
воспели смерть, воспели мерзость,
воспоминанье мним как дерзость,
за то мы и палимы.

Летят божественные птицы,
их развеваются косицы,
халаты их блестят как спицы,
в полете нет пощады.
Они отсчитывают время,
Они испытывают бремя,
пускай бренчит пустое стремя —
сходить с ума не надо.

Пусть мчится в путь ручей хрустальный,
пусть рысью конь спешит зеркальный,
вдыхая воздух музыкальный —
вдыхаешь ты и тленье.
Возница хилый и сварливый,
в последний час зари сонливой,
гони, гони возок ленивый —
лети без промедленья.

Не плещут лебеди крылами
над пиршественными столами,
совместно с медными орлами
в рог не трубят победный.
Исчезнувшее вдохновенье
теперь приходит на мгновенье,
на смерть, на смерть держи равненье
певец и всадник бедный.

<1940>

Николай Заболоцкий

Прощание с друзьями

В широких шляпах, длинных пиджаках,
С тетрадями своих стихотворений,
Давным-давно рассыпались вы в прах,
Как ветки облетевшие сирени.

Вы в той стране, где нет готовых форм,
Где всё разъято, смешано, разбито,
Где вместо неба — лишь могильный холм
И неподвижна лунная орбита.

Там на ином, невнятном языке
Поет синклит беззвучных насекомых,
Там с маленьким фонариком в руке
Жук-человек приветствует знакомых.

Спокойно ль вам, товарищи мои?
Легко ли вам? И всё ли вы забыли?
Теперь вам братья — корни, муравьи,
Травинки, вздохи, столбики из пыли.

Теперь вам сестры — цветики гвоздик,
Соски сирени, щепочки, цыплята…
И уж не в силах вспомнить ваш язык
Там наверху оставленного брата.

Ему еще не место в тех краях,
Где вы исчезли, легкие, как тени,
В широких шляпах, длинных пиджаках,
С тетрадями своих стихотворений.

1952

273