Стихотворение дня

поэтический календарь

Арсений Тарковский

Сегодня день рождения Арсения Александровича Тарковского (1907 — 1989).

* * *

Тянет железом, картофельной гнилью,
Лагерной пылью и солью камсы.
Где твоё имечко, где твои крылья,
Вий над Россией топорщит усы.

Кто ты теперь? Ни креста, ни помина,
Хлюпает плот на глубокой реке,
Чёрное небо и мятая глина
Непропечённой лепешки в руке.

Он говорит: подымите мне веки! —
Слóбоды метит железным перстом,
Ржавую землю и óльхи-калеки
Метит и морит великим постом.

Он говорит: подымите мне веки! —
Как не поднять, пропадёшь ни за грош.
Дырбала-áрбала, дырбала-арбала,
Что он бормочет, ещё не поймёшь.

Заживо вяжет узлом сухожилья,
Режется в карты с таёжной цингой,
Стужей проносится по чернобылью,
Свалит в овраг, и прощай, дорогой.

1946 — 1956

* * *

Отнятая у меня, ночами
Плакавшая обо мне, в нестрогом
Черном платье, с детскими плечами,
Лучший дар, не возвращенный Богом,

Заклинаю прошлым, настоящим,
Крепче спи, не всхлипывай спросонок,
Не следи за мной зрачком косящим,
Ангел, олененок, соколенок.

Из камней Шумера, из пустыни
Аравийской, из какого круга
Памяти — в сиянии гордыни
Горло мне захлестываешь туго?

Я не знаю, где твоя держава,
И не знаю, как сложить заклятье,
Чтобы снова потерять мне право
На твое дыханье, руки, платье.

1968

«Жизнь, жизнь». Читает автор

Жизнь, жизнь

I

Предчувствиям не верю и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет.
Бессмертны все. Бессмертно все. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.

II

Живите в доме — и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом —
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподнимаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.

III

Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас, в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.

Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.

1965

9

Инна Лиснянская

24 июня родилась Инна Львовна Лиснянская (1928 — 2014).

* * *

Из духовки — картошка. Соленый груздь.
«Амаретто» принес мне гость, —
Из меня он пытается вырвать грусть,
Как из стенки кирпичной гвоздь.

Но и шляпки нет у того гвоздя,
Да и нечего в ребра лезть,
Да и грусть моя много лет спустя,
Может быть, превратится в весть

О земле воспрявшей, ядящей всласть,
О душе, поправшей и смерть и злость.
Эта грусть — посильнее, чем бунт и власть,
Хоть ржавее, чем в стенке гвоздь,

Еще вербой взойдет из моей груди,
Чтобы благовестить весну.
Пей ликер, мой гость, да груздем хрусти,
Обжигай картошкой десну.

1995

* * *

Ямбический гул Средиземного моря,
Ветров пятистопный хорей
И птичий анапест в предутреннем хоре, —
Всё проще меня и мудрей.

И всё же я тоже явленье природы,
Я призрак свободы в ряду
Существ и вещей… И на долгие годы
Пришла я и снова приду.

* * *

Шторы тумана и выхлопы дыма
Тайну сгущают. В конце колеи
Всё объяснимое необъяснимо,
Годы мои, ах вы годы мои.

Холод ума, проясняя разгадку,
Водит по памяти, как по стеклу.
Мальчик натягивает рогатку,
Пухлый амур запускает стрелу.

Дедушка крутит свою самокрутку,
Бабушка мажет помадою рот,
Дует пастух в старомодную дудку,
Дух песнопенья поэта пасёт.

Всё происходит всегда и повсюду —
Много туману за жизнь набралось.

А за туманом целует Иуду
В мёртвые губы воскресший Христос.

27 марта 2010

* * *

Ну что же, я готовлюсь к вылету.
Но перед встречею с зимою
Из снов все лишнее повымету,
И явь от накипи отмою.

В компьютерной оставлю памяти
Следы от истины расхожей
И даже знаки на пергаменте,
Содеянном из козьей кожи.

Оставлю все, что не относится
К моей особе напрямую, —
И звон, живущий наособицу,
И певчей птицы речь прямую,

И голос нежный, и неласковый,
И всхлипы запредельных скрипок…
А все ж, как жизнь ни отполаскивай,
Не смоешь пятен и ошибок.

89

Михаил Айзенберг

Сегодня день рождения у Михаила Натановича Айзенберга.

* * *

Бездвижный воздух сокрушён, —
открыт холодному укору.
Здесь много дел в ночную пору:
срезать серпом, черпать ковшом.

В замедленных круженьях звёздных
на всё единственный ответ
соединит холодный свет
и вздох, взлетающий на воздух.

* * *

Вот мешок на голову набросят,
белый свет в копеечку согнут.
Шутка ли — уйти, куда не спросят,
хоть бы и на несколько минут.

А беда, не ставшая залогом, —
что же с ней поделать? Мой совет
записать её неярким слогом —
бедным, беглым, путающим след.

* * *

Дочка, щёки круглые, стоит,
плачет в мокрую варежку.

Сорок лет прошло,
и никак нельзя
броситься сломя голову.

* * *

Вот она, Москва-красавица, —
постоянный фейерверк.
Поглядите, как бросается
белый низ на чёрный верх.

Дайте нам, у нас каникулы,
конфетти и серпантин.
Остальное, что накликали,
даже видеть не хотим.

Ожидания доверчиво
в новостях передают.
Всем привет от фейерверщика,
а от сменщика — салют.

Как бы вытащить из ящика
с говорящей головой
не того, вперёдсмотрящего
на тебя, как часовой —

словно ты шпана советская
или крайний инвалид.
Он о том, что время детское,
по-немецки говорит.

Время — голову не высуни.
И уходят в дальний путь
дети, загнанные крысами.
Им вода уже по грудь.

22