Стихотворение дня

поэтический календарь

Мария Шкапская

15 сентября родилась Мария Михайловна Шкапская (1891 — 1952).

* * *

И ели впервые и первые пили,
И первые пилы и первый топор
С разбегу веселые вещи творили
И весело крепкий встречали отпор.
И весело мать для ребенка доила
Впервые от дикой козы и овцы,
И первенца в горном потоке обмыла,
И первый огонь сторожили отцы.
И были подобны веселому зверю.
Как часто я вижу их, первых, во сне,
И вижу костер в полутемной пещере,
И возле костра оплывающий снег.

1922

* * *

Лежу и слушаю, а кровь во мне течет, вращаясь правильно, таинственно и мерно, и мне неведомый нечеловечий счет чему-то сводит медленно и верно.
Алчбой бескрайною напоена струя, ненасытимая в ее потоках хищность, через века сосудов новых ищет — и вот — одним сосудом — я.

* * *

Наследующим имя легион, но нам их лёт невидим и неслышим, а как им хочется — легчайшим и небывшим — облечься в плоть живую наших жен.
И воздухом, что так тяжел и густ, дышать у нашего земного моря, и всех плодов земных — и розовых и горьких — испробовать живой и теплый вкус.
Не загасив огня и травы не примяв, кладут на все таинственную мету, но мы их чувствуем в соблазнах майских ветров и в шелестах июньских трав.
Бесплотная невидимая стая — свиваясь облаком вокруг любовных пар — колдуют легкие, умело вызывая и в теле трепеты и на ланитах жар.
А после сторожат в ночи зачатный час, чтобы войти и воплотиться в нас.

<1925>

9

Юрий Карабчиевский

14 октября 1938 года родился Юрий Аркадьевич Карабчиевский. Покончил с собой 30 июля 1992 года.

* * *

С утра живописец не ел ничего,
слабел, наполняясь истомой.
И Силы Небесные вместо него
водили рукой невесомой.
Осталось немного: иные места
подправить, и день этот прожит.
Он тяжкое бремя на плечи холста
с дрожащих — его — переложит.
Теперь бы настойки глоток, а нето —
хинину, довольствуясь малым.
И ноги не этим линялым пальто —
тяжелым укрыть одеялом…
И пользуясь тем, что он слушает мглу,
а мысли просты и убоги,
знакомая похоть садится в углу,
нахальные вытянув ноги.
В глазах у нее — и еда и питье,
дыханье ее — неотвязно.
И только беспамятство и забытье
спасают его от соблазна…

1967

* * *

Огромные гири ползут, отмеряя века.
В огромной квартире четыре живут старика.
Три, впрочем старухи, один же и точно, старик.
Ничто их, ни мухи, ни стук не тревожит, ни вскрик.
А в комнате каждой впечатаны в пол сундуки.
И тяжкой поклажей полны от доски до доски.
И каждый окован, и каждый оправлен в металл.
А сколько там комнат, никто никогда не считал.
А я в закуточке сижу, не снимая пальто.
Дошедший до точки чужак, самозванец, никто.
Огромную книгу держу в потрясенных руках.
И к этому мигу другой не прибавлю никак.
Ах, только б украдкой его оттянуть, этот миг.
Когда на площадку сойдет попрощаться старик.
И я, обреченный, растаю, тумана верней.
В толпе отрешенной, в мелькании серых теней.

1968

* * *

Запах мокрого снега — пароль беспокойного дня.
Замедление бега зимы, стерегущей меня.
Проявление снимка, которому тысяча лет:
озарение, дымка и снова затерянный след.
Снова та же дорога, опять голубые столбы.
Голубая тревога далекой весенней трубы.
Тихий голос оттуда. И не поднимая лица,
ожидание чуда. Всему вопреки. До конца.

1968

Прощание с друзьями

Оделись. Стоят, балаганят.
Безвыходно. Душно. Трясет;
Никто никого не обманет,
никто никого не спасет.
Спускаются. Хлопают дверью.
Смеются. Молчат. И опять…
Что хуже всего: я им верю
и все же пытаюсь понять.
Дурацкое свойство рассудка —
искать существо и костяк.
То — шутка, а это не шутка.
То — важно, а это пустяк…
Ты знаешь, сегодня мне жутко.
Не в меру, не просто, не так.
Сегодня, в тоске коридора,
испарину чувствуя лбом,
я понял бессилие спора —
любого, с любым, о любом.
Впервые за многие сроки
я понял далекий намек:
мы так же с тобой одиноки,
как каждый из нас одинок.
И как этот факт ни обыден,
а холод прошел по спине…
Погасим же свет и увидим,
посмотрим, увидим в окне,
как в ночь удаляется кто-то,
в снегу оставляя тропу…
И на три крутых поворота
закроем свою скорлупу.

1969

35

Алексей Прасолов

13 октября 1930 года родился Алексей Тимофеевич Прасолов. Покончил с собой 2 февраля 1972 года.

* * *

Мирозданье сжато берегами,
И в него, темна и тяжела,
Погружаясь чуткими ногами,
Лошадь одинокая вошла.

Перед нею двигались светила,
Колыхалось озеро без дна,
И над картой неба наклонила
Многодумно голову она.

Что ей, старой, виделось, казалось?
Не было покоя средь светил:
То луны, то звёздочки касаясь,
Огонёк зелёный там скользил.

Небеса разламывало рёвом,
И ждала — когда же перерыв,
В напряженье кратком и суровом,
Как антенны, уши навострив.

И не мог я видеть равнодушно
Дрожь спины и вытертых боков,
На которых вынесла послушно
Тяжесть человеческих веков.

1965

* * *

Весна — от колеи шершавой
До льдинки утренней — моя.
Упрямо в мир выходят травы
Из тёмного небытия.
И страшно молод и доверчив,
Как сердце маленькое — лист,
И стынет он по-человечьи,
Побегом вынесенный ввысь.

И в нас какое-то подобье:
Мы прорастаем только раз,
Чтоб мир застать в его недобрый
Иль напоённый солнцем час.
Нам выпало и то, и это,
И хоть завидуем другим,
Но, принимая зрелость лета,
Мы жизнь за всё благодарим.
Мы знаем, как она боролась
У самой гибельной стены, —
И веком нежность и суровость
В нас нераздельно сведены.
И в постоянном непокое
Тебе понятны неспроста
И трав стремленье штыковое,
И кротость детская листа.

1963

* * *

Зачем так долго ты во мне?
Зачем на горьком повороте
Я с тем, что будет, наравне,
Но с тем, что было, не в расчёте?

Огонь высокий канул в темь,
В полёте превратившись в камень,
И этот миг мне страшен тем,
Что он безлик и безымянен,

Что многозвучный трепет звёзд
Земли бестрепетной не будит,
И ночь – как разведённый мост
Меж днём былым и тем, что будет.

1967

* * *

Листа несорванного дрожь,
И забытье травинок тощих,
И надо всем ещё не дождь,
А еле слышный мелкий дождик.

Сольются капли на листе,
И вот, почувствовав их тяжесть,
Рождённый там, на высоте,
Он замертво на землю ляжет.

Но всё произойдёт не вдруг:
Ещё — от трепета до тленья —
Он совершит прощальный круг
Замедленно — как в удивленье.

А дождик с четырёх сторон
Уже облёг и лес и поле
Так мягко, словно хочет он,
Чтоб неизбежное — без боли.

1971

49