Стихотворение дня

поэтический календарь

Инна Лиснянская

24 июня родилась Инна Львовна Лиснянская (1928 — 2014).

* * *

Из духовки — картошка. Соленый груздь.
«Амаретто» принес мне гость, —
Из меня он пытается вырвать грусть,
Как из стенки кирпичной гвоздь.

Но и шляпки нет у того гвоздя,
Да и нечего в ребра лезть,
Да и грусть моя много лет спустя,
Может быть, превратится в весть

О земле воспрявшей, ядящей всласть,
О душе, поправшей и смерть и злость.
Эта грусть — посильнее, чем бунт и власть,
Хоть ржавее, чем в стенке гвоздь,

Еще вербой взойдет из моей груди,
Чтобы благовестить весну.
Пей ликер, мой гость, да груздем хрусти,
Обжигай картошкой десну.

1995

* * *

Ямбический гул Средиземного моря,
Ветров пятистопный хорей
И птичий анапест в предутреннем хоре, —
Всё проще меня и мудрей.

И всё же я тоже явленье природы,
Я призрак свободы в ряду
Существ и вещей… И на долгие годы
Пришла я и снова приду.

* * *

Шторы тумана и выхлопы дыма
Тайну сгущают. В конце колеи
Всё объяснимое необъяснимо,
Годы мои, ах вы годы мои.

Холод ума, проясняя разгадку,
Водит по памяти, как по стеклу.
Мальчик натягивает рогатку,
Пухлый амур запускает стрелу.

Дедушка крутит свою самокрутку,
Бабушка мажет помадою рот,
Дует пастух в старомодную дудку,
Дух песнопенья поэта пасёт.

Всё происходит всегда и повсюду —
Много туману за жизнь набралось.

А за туманом целует Иуду
В мёртвые губы воскресший Христос.

27 марта 2010

* * *

Ну что же, я готовлюсь к вылету.
Но перед встречею с зимою
Из снов все лишнее повымету,
И явь от накипи отмою.

В компьютерной оставлю памяти
Следы от истины расхожей
И даже знаки на пергаменте,
Содеянном из козьей кожи.

Оставлю все, что не относится
К моей особе напрямую, —
И звон, живущий наособицу,
И певчей птицы речь прямую,

И голос нежный, и неласковый,
И всхлипы запредельных скрипок…
А все ж, как жизнь ни отполаскивай,
Не смоешь пятен и ошибок.

67

Михаил Айзенберг

Сегодня день рождения у Михаила Натановича Айзенберга.

* * *

Бездвижный воздух сокрушён, —
открыт холодному укору.
Здесь много дел в ночную пору:
срезать серпом, черпать ковшом.

В замедленных круженьях звёздных
на всё единственный ответ
соединит холодный свет
и вздох, взлетающий на воздух.

* * *

Вот мешок на голову набросят,
белый свет в копеечку согнут.
Шутка ли — уйти, куда не спросят,
хоть бы и на несколько минут.

А беда, не ставшая залогом, —
что же с ней поделать? Мой совет
записать её неярким слогом —
бедным, беглым, путающим след.

* * *

Дочка, щёки круглые, стоит,
плачет в мокрую варежку.

Сорок лет прошло,
и никак нельзя
броситься сломя голову.

* * *

Вот она, Москва-красавица, —
постоянный фейерверк.
Поглядите, как бросается
белый низ на чёрный верх.

Дайте нам, у нас каникулы,
конфетти и серпантин.
Остальное, что накликали,
даже видеть не хотим.

Ожидания доверчиво
в новостях передают.
Всем привет от фейерверщика,
а от сменщика — салют.

Как бы вытащить из ящика
с говорящей головой
не того, вперёдсмотрящего
на тебя, как часовой —

словно ты шпана советская
или крайний инвалид.
Он о том, что время детское,
по-немецки говорит.

Время — голову не высуни.
И уходят в дальний путь
дети, загнанные крысами.
Им вода уже по грудь.

20

Анна Ахматова

Сегодня день рождения Анны Андреевны Ахматовой (1889 — 1966).

anna-akhmatova-2

* * *

Вижу выцветший флаг над таможней
И над городом желтую муть.
Вот уж сердце мое осторожней
Замирает, и больно вздохнуть.

Стать бы снова приморской девчонкой,
Туфли на босу ногу надеть,
И закладывать косы коронкой,
И взволнованным голосом петь.

Все глядеть бы на смуглые главы
Херсонесского храма с крыльца
И не знать, что от счастья и славы
Безнадежно дряхлеют сердца.

Осень 1913

* * *

Наталии Рыковой

Всё расхищено, предано, продано,
Черной смерти мелькало крыло,
Все голодной тоскою изглодано,
Отчего же нам стало светло?

Днем дыханьями веет вишневыми
Небывалый под городом лес,
Ночью блещет созвездьями новыми
Глубь прозрачных июльских небес, —

И так близко подходит чудесное
К развалившимся грязным домам…
Никому, никому неизвестное,
Но от века желанное нам.

Июнь 1921

Библейские стихи

Рахиль

И служил Иаков за Рахиль семь лет;
и они показались ему за несколько
дней, потому что он любил ее.
Книга Бытия

И встретил Иаков в долине Рахиль,
Он ей поклонился, как странник бездомный.
Стада подымали горячую пыль,
Источник был камнем завален огромным.
Он камень своею рукой отвалил
И чистой водой овец напоил.

Но стало в груди его сердце грустить,
Болеть, как открытая рана,
И он согласился за деву служить
Семь лет пастухом у Лавана.
Рахиль! Для того, кто во власти твоей,
Семь лет — словно семь ослепительных дней.

Но много премудр сребролюбец Лаван,
И жалость ему незнакома.
Он думает: каждый простится обман
Во славу Лаванова дома.
И Лию незрячую твердой рукой
Приводит к Иакову в брачный покой.

Течет над пустыней высокая ночь,
Роняет прохладные росы,
И стонет Лаванова младшая дочь,
Терзая пушистые косы,
Сестру проклинает и Бога хулит,
И Ангелу Смерти явиться велит.

И снится Иакову сладостный час:
Прозрачный источник долины,
Веселые взоры Рахилиных глаз
И голос ее голубиный:
Иаков, не ты ли меня целовал
И черной голубкой своей называл?

25 декабря 1921

78