Сегодня родился Квинт Гораций Флакк (65 до н. э. — 8 до н. э.).

Предполагаемый портрет Горация,
50 г. н. э.

Вальгию

Не век над полем небу туманиться,
Не век носиться ветру над Каспием,
Он дни и ночи там не стонет.
Вспомни, надолго ли, друг мой Вальгий,

Окован стужей берег Армении?
Под Аквилоном, веющим с севера,
Дубравы Гаргана не гнутся;
Вязам недолго знать платье вдовье.

Скажи, зачем же песней крылатою
К Мистиде рвешься, тайно похищенной?
Горит ли Веспер или меркнет —
Не покидает тебя твой пламень.

Ты помнишь старца многовекового?
Не вечно плакал он по Антилоху,
И над Троилом не рыдали
Сестры-фригиянки год за годом.

Забудь же, Вальгий, жалобы женские!
Прославь нам лучше Августа-цезаря,
Грядущего в победных лаврах,
Снежный покров нам прославь Нифаты,

Реку мидийцев, ныне покорную,
Волною прежде бурно кипевшую,
И в областях, им отведенных,
Конников скифских неутомимых.

Перевод Т. М. Казмичёвой

Лидии

Не хвалила бы Лидия,
Бледнорозовый блеск шеи у Телефа,
Белокурого Телефа:
Ядовитая боль сердце пронзает мне.

И чернеет лицо мое…
И скупая слеза, тайная, жаркая,
Прожигая дыхание,
Выдавая меня, медленно катится.

Я пылаю от бешенства,
Когда в брызгах вина блещет плечо твое,
А какой-нибудь ветреник,
Как тавром, заклеймит зубом губу твою.

Ах, не верь этим варварам,
Истерзавшим уста, нектар приявшие
От Венеры божественной:
Эта дикая страсть вспыхнет и выгорит!

Но как счастливы, Лидия,
Две души, что слились в душу единую:
Их любовь безмятежную
Погасит навсегда только предсмертный вздох.

Лидии

Лидия, увы! Миновали ночи
Юности твоей, когда то и дело
Слышался призыв под твоим окошком
Модных сатиров.

Хлопала тогда твоя дверь до света…
А теперь ты спишь, и никто не скажет:
«Как ты можешь спать, когда я, о нимфа,
Глаз не смыкаю?»

Скоро облетят и поблекнут краски.
Будешь ты ловить облыселой ведьмой
Где-нибудь в углу под порывом ветра
Похоть прохожих.

А когда тебя сладострастья голос,
В бешеный полет кобылиц зовущий,
Жарко позовет, возопишь ты, дева,
В жалобе горькой,

Укоряя мир, что ценить умеет
В жесткости своей молодую зелень,
А увядший лист отдает без грусти
Бурному Эвру.

Переводы И. Л. Сельвинского

К Постуму

О, Постум, Постум, быстротекущие
Проходят годы, и благочестие
Ни старости, увы, ни смерти
Неукротимой сдержать не сможет.

Нет, хоть ты триста в день приноси быков,
О друг, Плутону неумолимому,
Что Тития и Гериона
Триждывеликого смог волною

Смирить печальной. Стало быть, час придет
Всем, кто дарами нашей земли живет,
Те воды переплыть, цари ли,
Иль бедняки, что пахали землю.

Напрасно станем Марса кровавого
Бежать, ревущих волн Адриатики,
Напрасно будем мы бояться
Австра, что осенью вред несет нам:

Ведь суждено текущего медленно
Коцита черный нам увидать поток,
Даная дочерей позорных,
Вечно трудящегося Сизифа;

Земля и дом должны быть оставлены,
С женой угодной; будут из всех дерев,
Что ты возделывал, с тобою
Лишь ненавистные кипарисы.

Употребит наследник достойнее
Цекубское, тобой сбереженное;
Пол оросит вином надменным,
Крепче, чем пьет на пирах понтифик.

Перевод К. Я. Кожурина

39