Стихотворение дня

поэтический календарь

Шеймас Хини

Сегодня родился Шеймас Джастин Хини (1939 — 2013), лауреат Нобелевской премии по литературе 1995 года.

shejmas-hini

Исчезающий остров

Едва мы свыклись с тем, что обживать
Придется этот каменистый брег,
И, продрожав и промолившись ночь,

Собрали топливо и над костром
Повесили котел, как небосвод, —
Распался этот остров, как волна.

Твердь, за которую схватились мы,
Лишь в миг отчаянья казалась твердью.
На самом деле это был мираж.

Воздушный змей

Для Майкла и Кристофера

Его мы запустили в воскресенье
после обеда. Он был так хорош! —
тугой, как кожа барабана,
летучий, как полова.

Пришлось мне повозиться с этим змеем;
когда же он подсох и затвердел,
я хвост к нему приладил двухметровый
и пышных бантов нацепил на хвост,
их из газетной вырезав бумаги.

И вот уже он, как жаворонок, взмыл —
и нитка натянувшаяся тянет,
что твой буксир —
или как мокрый трос,
вытягивая полный трал с уловом.

Один мой друг считает, что душа
привязана к струне, ведущей в небо;
и эта тянущая нас струна
то провисает, то рывками тащит —
как будто борозду ведет со скрипом
по неудобной, каменистой пашне.

Покуда змей не врезался в листву
и эта связь не сделалась ненужной,
возьмите в руки нить — и ощутите
звенящий, рвущийся натяг печали.
Вам это предназначено с рожденья.
Так станьте же сюда, передо мной,
и переймите нитку.

Перевод Г. М. Кружкова

24

Наум Коржавин

Вчера Наум Моисеевич Коржавин был объявлен лауреатом российской национальной премии «Поэт» 2016 года.

naum-korzhavin

Масштабы

Мы всюду,
бредя взглядом женским,
Ища строку иль строя дом,
Живём над пламенем вселенским,
На тонкой корочке живём.

Гордимся прочностью железной,
А между тем в любой из дней,
Как детский мячик, в чёрной бездне
Летит земля. И мы на ней.

Но все масштабы эти помня,
Своих забыть – нам не дано.
И берег – твёрд.
Земля – огромна.
А жизнь – серьёзна. Всё равно.

1963

Памяти Герцена

Баллада об историческом недосыпе

Любовь к Добру разбередила сердце им.
А Герцен спал, не ведая про зло…
Но декабристы разбудили Герцена.
Он недоспал. Отсюда всё пошло.

И, ошалев от их поступка дерзкого,
Он поднял страшный на весь мир трезвон.
Чем разбудил случайно Чернышевского,
Не зная сам, что этим сделал он.

А тот со сна, имея нервы слабые,
Стал к топору Россию призывать,-
Чем потревожил крепкий сон Желябова,
А тот Перовской не дал всласть поспать.

И захотелось тут же с кем-то драться им,
Идти в народ и не страшиться дыб.
Так началась в России конспирация:
Большое дело — долгий недосып.

Был царь убит, но мир не зажил заново.
Желябов пал, уснул несладким сном.
Но перед этим побудил Плеханова,
Чтоб тот пошел совсем другим путем.

Всё обойтись могло с теченьем времени.
В порядок мог втянуться русский быт…
Какая с*** разбудила Ленина?
Кому мешало, что ребёнок спит?

На тот вопрос ответа нету точного.
Который год мы ищем зря его…
Три составные части — три источника
Не проясняют здесь нам ничего.

Да он и сам не знал, пожалуй, этого,
Хоть мести в нем запас не иссякал.
Хоть тот вопрос научно он исследовал,-
Лет пятьдесят виновного искал.

То в «Бунде», то в кадетах… Не найдутся ли
Хоть там следы. И в неудаче зол,
Он сразу всем устроил революцию,
Чтоб ни один от кары не ушел.

И с песней шли к Голгофам под знамёнами
Отцы за ним, — как в сладкое житьё…
Пусть нам простятся морды полусонные,
Мы дети тех, кто недоспал свое.

Мы спать хотим… И никуда не деться нам
От жажды сна и жажды всех судить…
Ах, декабристы!.. Не будите Герцена!..
Нельзя в России никого будить.

1972

Речь идет не о реальном Герцене, к которому автор относится с благоговением и любовью, а только об его сегодняшней официальной репутации (Н. Коржавин).

44

Аттила Йожеф

Сегодня день рождения Аттилы Йожефа (1905 — 1937), одного из важнейших венгерских поэтов 20 века.

attila-jozsef

11 апреля

Разворошив жнивье и косо
на воробьев взглянув, под вечер
вдруг подхватил меня однажды
апрельский оголтелый ветер.

Всех сыновей своих он свистом
сзывал — и на меня наткнулся.
Взревел, ликуя. Я ж с улыбкой
к нему ручонками тянулся.

И где нас только не носило —
в полях, в грязи, во тьме кромешной,
пока он с хохотом малютку
не поволок в трущобы Пешта.

А там шпана хмельная шлялась,
чуть что — за нож. Ах, как мы влипли!
Они орали — мы в ответ им,
пока бедняги не охрипли.

И был в тот день великий праздник,
спешили в церковь прихожане,
святые бледными перстами
их на вечерню провожали.

Сердца людей покоем полня,
плыл долгий благовест — и шатко
из подворотни в переулок
бежал убийца, сдернув шапку.

Вот так в году девятьсот пятом
и был я принят всенародно
(не без участья повитухи) —
певец тюльпана и свободы.

Отец — рабочий и картежник,
мать — прачка, ей — стирать и плакать,
а сыну — рощей стать, и грязью,
и страстью, и мечтой в заплатах.

Давно уж мать моя в могиле,
но сына не покинул ветер —
в ночном лесу мы вместе стонем
и засыпаем на рассвете.

Перевод К. И. Ситникова

26