Стихотворение дня

поэтический календарь

Поль Верлен

30 марта 1844 года родился Поль Мари Верлен.

paul-verlaine

Самооправдание

Я странной личностью слыву среди людей:
Для некоторых я — отъявленный злодей,
Другие говорят, что я — кретин убогий,
А кое-кто меня возводит в полубоги
Или в апостолы. За что такое мне!
О Господи, за что? Приличен я вполне,
Хотя мне выдержки подчас недоставало.

Познал я радости, но и страдал немало.
Несчастья, всякий раз вы для меня горьки,
Хотел я мирно жить, порывам вопреки,
Разумно жить хотел, не преступать приличий,
Как учат мудрые и как велит обычай
Отцов и пращуров. Короче, я скорбел,

Страдая от своих от недостойных дел,
Я кровью исходил, униженный, похожий
На жалкого раба. Всегда по воле Божьей
Раскаивался я, и душу совесть жгла.
За все недавние и давние дела,
За прихоти свои я расплатился разом.

Отныне я живу с оглядкою на разум,
Который я обрел с приходом зрелых лет
Как плод всех радостей, всех горестей, всех бед.

Вот почему слыву безумцем в мире этом,
Хоть я совсем иной, иной по всем приметам.
Нелеп я? Может быть. За это кто винит?
Да, мне не нужен грим, не нужен реквизит,
Мой жест, исполненный веселья и печали,
Всегда был искренним, хотя вы замечали,
Что он медлителен и холоден подчас.

Таков, приятели, мой образ без прикрас,
Таков природный нрав. Вы думаете, глыба?
Ничуть. Вполне простой, не весь, конечно, ибо
Бывает путным. Вам кажется, он прям?
О нет. Я человек и не сродни зверям,
Бесхитростным, прямым медведям дикой пущи.
Я сердцем не хитрю, лукав язык мой лгущий.
Я лгал, конечно, лгал… но часто лгать не мог.

Есть у меня грехи, не спорю, видит Бог!
Пороки тоже есть, о горькая досада!
Друзья, но на войне как на войне, и надо
Мне многое простить, и надо горячо
Любить. Я жду любви. Хочу сказать еще:

Меня благословил Господь наш Вседержитель,
Я снова заслужил блаженную обитель,
В слезах раскаянья я искупил свой грех,
Я много лучше стал. Я, право, лучше тех,
Кто слабости мои столь строго судит ныне.

О Господи, спаси безумца от гордыни!

Перевод А. М. Ревича

3

Овсей Дриз

Сегодня день рождения Овсея Овсеевича Дриза (Шике бен Шике Дриз, 1908 — 1971).

ovsey-driz

Спичка

Лаяла собака
За стеной барака.
Умирающий друг
Мне в руку положил коробок.
— Возьми!
Последнюю спичку берег
Для тебя и себя.

В ту ночь из лагеря смерти
Был совершен побег.
Молча собака
Бросалась на человека.
Выстрелы рвали снег,
Будто чиркали яркие спички…

Кипятку бы глоток!
Нет, я спичку берег.
Затянуться бы дымом разок!
Нет, я спичку берёг.
Я промок и продрог,
Но последнюю спичку берёг —
С другом расстаться не мог.

А потом уже не было сил,
Чтобы спичку зажечь…
Кажется, печка трещит.
Чья-то шинель на плечах.
— Родные! Товарищи! Братцы!..
Кто-то подал кисет:
Закуривай, друг.
Дрожащей рукой достаю коробок,
Который к своим мне добраться помог.

Спичка была горелой.

1948

Перевод Г. В. Сапгира

Учитель

Морозно утро. Всё белым-бело.
Себя я вижу чёрной точкой в поле.
Вдоль косогора, по дороге к школе,
Клубочком пряди прилегло село.

Снега, снега… Деревья как в цвету.
Не опоздать бы к первому уроку…
Я по следам учителя иду,
В сугробах отпечатанным глубоко.

Теперь я сед. Счёт потерял годам
И многое из памяти роняю.
Но и поныне по его следам
Ступаю я, шаги по ним равняя.

1958

Перевод Т. А. Спендиаровой

Ботинки, сандалии и звезды

Новые ботинки
Наконец мне дали,
А Эныку купили
Новые сандалии.
И сказал мне Энык
Шёпотом: — Пойдём
К звёздам, что сияют
Вон над тем холмом.
Я ответил: — Если
Каблуки собью,
Это не обрадует
Бабушку мою.
Но всё же Энык-Бенык
Меня уговорил,
Пуговицу медную
Даже подарил.
И пошли мы к звёздам,
А в руках держали
Новые ботинки
И новые сандалии.

Перевод Г. В. Сапгира

6

Егише Чаренц

Сегодня родился выдающийся армянский поэт Егише Абгарович Чаренц (Согомонян, 1897 — 1937).

yeghishe-charents-2

* * *

Я солнцем вскормленный язык моей Армении люблю,
Старинный саз, надрывный лад и горький плач его люблю.
Люблю цветов горячий плеск, пьяняще-тонкий запах роз,
И наирянок чуткий стан в обряде танца я люблю.

Люблю густую синь небес, озерный блеск, прозрачность вод
И солнце лета, и буран, что гулом глухо с гор идет,
И неприютный мрак лачуг, и копоть стен, и черный свод,
Тысячелетних городов заветный камень я люблю.

И где бы ни был, не забыть — ни наших песен скорбный глас,
Ни древнего письма чекан, молитвой ставшего для нас.
Как раны родины больней ни ранят сердце каждый раз,
Я — и в крови, и сироту — свой Айастан, как яр, люблю.

Для сердца, полного тоски, другой мечты на свете нет,
Умов светлее, чем Кучак, Нарекаци — на свете нет.
Вершин, седей, чем Арарат, свет обойди — подобных нет,
Как недоступный славы путь — свою гору Масис люблю!

1918-1920
Перевод А. А. Сагратяна

Сонет невзвешиваемый

Один ты должен принять
Эту новую Голгофу…
Ваан Терян

Душа-страдалица, куда ты наугад
Несёшь свой чёрный крест? Где в жутком перестуке
Ты сможешь вознестись, чтоб умилённый взгляд
На светлый твой венец там обращали внуки?

Ты ль, словно Иисус, бредёшь на горный скат,
Или разбойник ты, достойный смертной муки?
Ужель в толпе людей любой из них — Пилат,
Что смотрит на тебя и умывает руки?

И что тебе венец и на Голгофу путь,
Когда, Душа моя, — прости, не обессудь! —
Не знаешь ты сама, Христос ты иль Иуда?!

О, есть ли где весы, чтоб строго взвесить тот
Чудовищной тоски неизмеримый гнёт
В ночи, когда не ждёшь спасенья ниоткуда?..

18-19.7.1936, ночь — утро — день

Перевод М. И. Синельникова

3