Стихотворение дня

поэтический календарь

Михаил Зенкевич

21 мая родился Михаил Александрович Зенкевич (1886 — 1973).

mikhail-zenkevich

* * *

Вот она, Татарская Россия,
Сверху — коммунизм, чуть поскобли…
Скулы-желваки, глаза косые,
Ширь исколесованной земли.

Лучше бы ордой передвигаться,
Лучше бы кибитки и гурты,
Чем такая грязь эвакуации,
Мерзость голода и нищеты.

Плач детей, придавленных мешками.
Груди матерей без молока.
Лучше б в воду и на шею камень,
Места хватит — Волга глубока.

Над водой нависший смрадный нужник
Весь загажен, некуда ступить,
И под ним еще кому-то нужно
Горстью из реки так жадно пить.

Над такой рекой в воде нехватка,
И глотка напиться не найдешь…
Ринулись мешки, узлы… Посадка!
Давка, ругань, вопли, вой, галдеж.

Грудь в тисках… Вздохнуть бы посвободней…
Лишь верблюд снесет такую кладь.
Что-то в воду шлепнулось со сходней,
Груз иль человек? Не разобрать.

Горевать, что ль, над чужой бедою!
Сам спасай, спасайся. Все одно
Волжскою разбойною водою
Унесет и засосет на дно.

Как поладить песне тут с кручиной?
Как тягло тягот перебороть?
Резать правду-матку с матерщиной?
Всем претит ее крутой ломоть.

Как тут Правду отличить от Кривды,
Как нащупать в бездорожье путь,
Если и клочка газетной «Правды»
Для цигарки горькой не свернуть?

9 ноября 1941, Чистополь

* * *

В доме каком-нибудь многоэтажном
Встретить полночь в кругу бесшабашном, –
Только б не думать о самом важном,
О самом важном, о самом страшном.

Всё представляя в свете забавном,
Дать волю веселью, и смеху, и шуткам, –
Только б не думать о самом главном,
О самом главном, о самом жутком.

Коктебель, август 1953

0

Николай Майоров

Сегодня родился Николай Петрович Майоров (1919 — 1942).

nikolay-maiorov
Рисунок художника
Н. А. Шеберстова, 1939

Весеннее

Я шёл, весёлый и нескладный,
Почти влюблённый, и никто
Мне не сказал в дверях парадных,
Что не застёгнуто пальто.

Несло весной и чем-то тёплым,
А от слободки, по низам,
Шёл первый дождь,
Он бился в стёкла,
Гремел в ушах,
Слепил глаза,
Летел,
Был слеп наполовину,
Почти прямой. И вместе с ним
Вступала боль сквозная в спину
Недомоганием сплошным.

В тот день ещё цветов не знали,
И лишь потом на всех углах
Вразбивку бабы торговали,
Сбывая радость второпях.
Ту радость трогали и мяли,
Просили взять,
Вдыхали в нос,
На грудь прикалывали,
Брали
Поштучно,
Оптом
И вразнос.
Её вносили к нам в квартиру,
Как лампу, ставили на стол,
Лишь я один, должно быть, в мире
Спокойно рядом с ней прошёл.

Я был высок, как это небо,
Меня не трогали цветы.
Я думал о бульварах, где бы
Мне встретилась случайно ты,
С которой я лишь понаслышке,
По первой памяти знаком –
Дорогой, тронутой снежком,
Носил твои из школы книжки.

Откликнись, что ли?
Только ветер
Да дождь, идущий по прямой…
А надо вспомнить –
Мы лишь дети,
Которых снова ждут домой,
Где чай остыл,
Черствеет булка…
Так снова жизнь приходит к нам
Последней партой,
Переулком,
Где мы стояли по часам…
Так я иду, прямой, просторный,
А где-то сзади, невпопад,
Проходит детство, и валторны
Словами песни говорят.

Мир только в детстве первозданен,
Когда себя не видя в нём,
Мы бредим морем, поездами,
Раскрытым настежь в сад окном,
Чужою радостью, досадой,
Зелёным льдом балтийских скал
И чьим-то слишком белым садом,
Где ливень яблоки сбивал.

Пусть неуютно в нём, неладно,
Нам снова хочется домой,
В тот мир простой, как лист тетрадный,
Где я прошёл, большой, нескладный
И удивительно прямой.

1938

* * *

Тогда была весна. И рядом
С помойной ямой на дворе,
В простом строю равняясь на дом,
Мальчишки строились в каре
И бились честно. Полагалось
Бить в спину, в грудь, ещё – в бока.
Но на лицо не подымалась
Сухая детская рука.

А за рекою было поле.
Там, сбившись в кучу у траншей,
Солдаты били и кололи
Таких же, как они, людей.
И мы росли, не понимая,
Зачем туда сошлись полки:
Неужли взрослые играют,
Как мы, сходясь на кулаки?
Война прошла. Но нам осталась
Простая истина в удел,
Что у детей имелась жалость,
Которой взрослый не имел.

А ныне вновь война и порох
Вошли в большие города,
И стала нужной кровь, которой
Мы так боялись в те года.

1940

6

Дмитрий Голубков

19 мая родился Дмитрий Николаевич Голубков (1930 — 1972).

dmitriy-golubkov

* * *

Билет — картонный символ воли —
На Ярославском обрети —
И вот оно:
Раздолье, поле,
Леса в крамольном забытьи.

И сад, опальный и печальный,
С тяжёлым небом на плечах,
И в чаще вздох тепла прощальный,
И октября шуршащий шаг,

И ветра каторжное рвенье,
И луга сникнувшего зов,
И пение реки осенней,
И огненная смерть дубов.

Торжественным и тайным светом
Озарены дерев черты,
И листья опадают с веток,
Храня осанку высоты.

И, полыхая негасимо,
Испытывая и любя,
Глядит осенняя Россия
В ошеломлённого тебя.

Банальные слова

Боимся слов Люблю и Плачу,
Очарованье, Божество.
В одежды будничные пряча
Восторги сердца своего.
А то поветрию в угоду,
Кудрявим облыселый слог.
И не хотим пускать природу
На свой исшарпанный порог.
Быть старомодным, быть банальным
Так страшно, но приходит миг,
И, словно детства, горько жаль нам
Бесстрашных слов и дум прямых.

* * *

Природа мне дала любовь и разум —
И жажду я любить и разуметь.
Я зряч: я взрос под небом мощноглазым.
Я слышал море — как мне онеметь?

Нас откровенности природа учит,
И, попирая сплетен веретьё,
Звезде падучей и воде дремучей
Выбалтываем тайное своё…
И нашим словом, шелестом, доверьем
Земной простор согрет и ободрён,
И с чутким древом, и с разумным зверем
Мы дружим с незапамятных времён.
И, человека жизнью награждая,
Земля его присутствием живёт,
И пуповина цепкая земная
Нам позабыть о мире не даёт.

Вот почему нам внятен ветра шорох,
Понятен вздох осеннего куста.
Вот отчего в людских сердцах и взорах
Власть доброго светила разлита.
И на звезде печальной и пустынной
В зовущей и взыскующей тиши
Ждёт камень и песчаная равнина
Дыханья человеческой души.

* * *

В лесу отрадно заблудиться,
В лесу не страшно умереть:
Всё так же будут щелкать птицы
И травы медленные зреть…
Живых ничем не беспокоя,
Внезапно и легко устать —
И стать высокою листвою,
И необъятным небом стать.
Не будет жаль ни летних далей.
Ни солнцем пахнущих волос, —
Но той, зовущей ввысь, печали.
С которой на земле жилось.

4