Стихотворение дня

поэтический календарь

Пол Малдун

Сегодня день рождения у Пола Малдуна, ирландского англоязычного поэта, лауреата литературных премий Элиота (1994), Пулитцеровской (2003), Шекспировской (2004), Европейской поэтической (2006) и др.

paul-muldoon

Состав

Я пытался, моя дорогая, понять, почему
тот состав грузовой, что баюкает столько вагонов,
унося их с собою, тяжелых и сонных, во тьму,
будит нас что ни ночь, с отдаленных гремя перегонов.

И хотя этот звук приглушен расстояньем и сном
и хотя мы привыкли загонять в глубину подсознанья
все ненужное, — этот далекий рассеянный гром —
сквозь дремоту, сквозь тьму — продолжает беседовать с нами.

Словно хочет, платформы-цистерны свои волоча,
бесконечно, как время, по рельсовым стыкам стуча,
как стучат, может быть, в отдаленном лесу дровосеки,

доказать всем, намеренным долго любить на земле,
всем, в объятиях теплых друг друга держащим во тьме:
это он, а не мы, дорогая, — навеки, навеки.

Перевод Г. М. Кружкова

Полевой госпиталь

Брать, возвращать им жизнь
Силой лишь рук одних,
Безмолвием наших ножей.
Мы не в ответе ни перед серым Югом,

Ни перед синим Севером, ни перед ложью
О праведных войнах, начатых
В целях самозащиты, нам все равно,
С какой целью они заряжают ружья.

Мы подотчетны только свежим могилам.
В нашу палатку принесли девушку.
Из её тела мы извлекли пулю,
Которую Джордж на днях приладит

К рыболовной леске.
Она умирала прося эфира,
Кричала, что мы — убийцы.
Джордж зажег фонарь, и к нам впорхнули

Огромные, желтые бабочки,
И, обмахнув её раны,
Пристали к нашим рубахам,
Как ордена за отвагу.

Кентавры

Вильгельм Оранский повелевает
Фабричной стеной, островерхой крышей.
Он — боевой коняга белой, почти снежной масти,
По берегу Бойна продирается сквозь осоку, похожий
На повозку молочника, плывущую против течения

Наших задворок. Эрнандо Кортес
На мостовую скликает конников,
Вместо щита размахивая крышкой от помойного бака,
Взгляд прикован к рекам ацтекского серебра.
Он радостно ржет, перебирает ногами,

Любуйтесь, мол. Камень, поднятый
Савлом из Тарса, превратился в копыто.
Он переметнул суму через круп,
Отпустил вожжи, ослабил подпругу,
Вот он грохочет по длинной дамасской дороге.

Переводы Г. Стариковского

24

Джеффри Хилл

18 июня 1932 года родился Джеффри Хилл, выдающийся английский поэт и переводчик.

geoffrey-hill

Мерсийские гимны

(отрывок)

I

О король остролистовых рощ, гений каменоломен: властелин магистрали М5:
о создатель стародавнего вала и рва, тамуэртской твердыни и дворца в Холи Кросс: о хранитель Валлийского, как и Стального, мостов:
о строитель высоких благолепных чертогов:
столп соледобычи: реформатор монетного дела: свидетель присяг:
о причина бесчисленных мартирологов: о Карла Великого друг.

«Это мне по душе, – молвил Оффа, – а ну, повтори».

II

Имя для близких, имя для многих. Признанный бренд, скупые
граффити. Хохот и кашель. Сам себе синдик. Дар ненадежный.
Поднятый на смех рог граммофона.

Первый младенческий крик народа. Имя-эпоха.

III

В день его коронованья мы восславили свободу
от занятий. Это было как на Пасху: украшенья
и подарки под нездешним взглядом нового владыки,
всюду флаги из бумаги.

Мы глазели на стоянку паба «Голова Оленя»,
где горел костер из сучьев остролиста и смолистых
досок. Даже важный повар был по-королевски щедрым,
правда, лишь насчет горчицы.

IV

Меня вложили в землю-мать, в каверну меж корней и флексий.
Года ребячества. Я ждал, я наблюдал, как крот толкает

Динарий – маленький кружок – перед собой; как барсуки
ныряют в римский дымоход – такой неимоверно длинный
для местных вилл.

1971

Перевод О. В. Мишутина

Бытие

I

Туда сквозь плотный воздух рвусь,
Где океан влачит свой груз,
О Божьих чудесах молюсь.

И внял моим молитвам Бог:
На массу мертвую земли
Вначале морю я помог
Там опереться — расцвели

Морские волны, и лосось
Стремился свинорылый сквозь
Прибой в соленой крутизне
К холмам в надежной глубине.

II

Я видел в день второй: когтил
Добычу ястреб, полный сил,
Он кровью берег обагрил
И мощь живую обнажил.

Вскричал я в третий день: «Увы,
Хорька улыбки берегись,
Пусть вкрадчив голос у совы,
И ястреб камнем рухнул вниз,
Глаза, как лед, а сила, стать
Даны им, чтобы убивать».

III

В четвертый день отверг я плоть,
Которой грех не побороть,
Для человека сотворив
Левиафана, словно миф,
И пепел моря вдаль унес
Перчаткокрылый альбатрос,
Где Нулевую Козерог
Отметку мира пересек, —
Сие бессмертья зарожденье,
Как феникса самосожженье,
На вечном древе возрожденье.

IV

Но пламя феникса, как лед,
Бесцелен, яростен полет —
Легендой призрачной мелькнет
Над хаотичной бездной вод.

И я на пятый день к заботе
Вернулся о болезной плоти.

V

Когда к концу шестого дня,
С заданьем Бог послал меня,
Я в кровь содрал бока коня.

Мы живы кровью — весь наш род,
Он губит мир, но и спасет,
Ведь миф без крови не живет,

И кровь Христа людей спасла,
Хоть в саванах лежат тела,
Их шкурой океан покрыл,

Земля ж всей массой налегла
На кости, коим свет не мил.

1959

Перевод Я. Э. Пробштейна

11

Данте Габриэль Россетти

12 мая родился Данте Габриэль Россетти (1828 — 1882).

dante-gabriel-rossetti-by-watts
Портрет кисти Д. Ф. Уоттса, 1871

Внезапный свет

Да, я здесь был когда-то.
Когда? – припомнить не могу.
Лишь помню трав весенних ароматы
На берегу,
Огни вдали и шумных волн раскаты.

Я был с тобой когда-то.
Когда? Не помню, вот беда.
За ласточкой вспорхнул твой взгляд крылато –
И понял я тогда
Что был там прежде и не ждал возврата.

Все было так когда-то.
А может нет? А может вновь
Закружит время нас, и, пережив утрату,
Взойдет любовь,
Чтоб нам светить до нового заката?

Перевод Е. А. Третьяковой

Из книги «Дом Жизни»

Сонет 36

Жизнь в любви

Нет, жизнь твоя совсем не в теле этом,
Но там – в губах, ладонях и глазах
Возлюбленной, прогнавшей грусть и страх:
Отныне смертный плен тебе неведом.
Ты без неё был бледным силуэтом,
Твой скудный ум блуждал один впотьмах,
Мучительно жалея о часах
И пролетевших, и летящих следом.

В одной лишь пряди, бережно хранимой,
Так много жизни, что по ней одной
Ты знаешь и любовь, и сердца зной,
И тайный мир, где волосы любимой
Сквозь преломление пространств ночных
Горят во тьме, и смерть не гасит их.

Сонет 40

Порознь

Две странно разлучённых тишины
Стать голосом чудесным не смогли.
Два взгляда, улетавшие с земли –
Как звёзды в тёмных вязах, не видны.
Врозь две руки, что сняли гнёт вины.
Два сердца, освящённые огнём,
Могли бы прорасти одно в другом,
Но морем две души разделены.

Такие мы. Создать ли нашим снам
Лишь час один, цветущий вопреки
Реке всё затемняющей тоски?
Тот час, разорванный напополам,
Опять увянет, оставляя нам
Мечты рассыпанные лепестки.

Переводы В. Некляева

60