Стихотворение дня

поэтический календарь

Памяти Александра Радковского

6 февраля скончался Александр Николаевич Радковский.

* * *

Еще ни звука нет вокруг…
И дерева еще незрячи…
И от растаявших снегов идет молочное тепло…
Пока в беспамятстве простор,
давай желать земле удачи.
Давай условимся считать,
что нам немного повезло.

Пока в моей руке — рука,
пока свистками электрички
не искромсали горизонт, не посрезали птиц с ветвей,
давай под небом постоим,
и от одной прикурим спички…
Давай излечимся на миг
от жгучей памяти своей.

Пока недвижны облака,
пока очнуться не успели
задворки, улицы, мосты, афиши, скверы, снегопад,
давай заметим, хоть на миг,
что мы в языческом апреле,
что у трепещущей звезды
наивный, беззащитный взгляд.

Давай поверим хоть на миг,
что воздух не запахнет серой,
что мы умеем различать, что есть добро и что есть зло…
Давай под небом постоим…
Давай поверим детской верой
Пока безмолвствует простор,
пока не слишком рассвело.

39

Дмитрий Коломенский

* * *

Зима никому ничего не должна.
Она же не мы — так какого рожна
Ей санкцию спрашивать, визу?
Гуляет себе у Никольских ворот —
И смотрит ей вслед, охренев, патриот:
Какой возмутительный вызов!

Зима не должна ничего никому —
Грядет наугад сквозь московскую тьму
По улице, по переулку.
И ищет охранка с уныньем в глазах,
Какой для нее подобрать автозак
В отместку за эту прогулку.

Зима не должна никому ничего —
Свобода и твердость ее существо.
И сбавь, мусорок, децибелы,
Когда она молча, в чаду городском
Выходит на Красную площадь с листком,
Как снег, ослепительно белым.

5 февраля 2021

25

Мария Маркова

Сегодня день рождения у Марии Александровны Марковой.

Спящий

Нет никого вокруг. Такая тишь,
что время умирать, и ты — молчишь.
Растёт трава на языке обратно.
Под веком жар утраченного дня
и ловчий смотрит жадно на меня
и думает о чём-то непонятном.

Я закрываю спящему глаза,
и сон его, как звонкая оса,
мне не даётся, жалуется, жалит.
Есть повод пить и плакать ни о чём,
и прижиматься маленьким плечом
к чужому телу в поисках печали.

Полынью пахнет и цветёт тимьян
из тёплых впадин, косточек и ран,
из темноты, из розовой землицы.
Внутри меня — подземная вода
песчаные смывает города
и руслом вены медленно струится.

Так время в нас томится и гудит,
и под ладонью в глубине груди
шевелится, незримое, живое.
Молчи, молчи, — и в этом что-то есть.
Слова теряют мёртвый скорбный вес
и шелестят листвой над головою.

* * *

Осы прилетят на сахар,
ястребы — на страх.
Осень, ломкая осока,
сморщенный горох.
В понедельник сон недолог,
и встаёшь, продрог.
Моря каменный осколок.
Белый потолок.
За воскресным шумом было.
Всё ещё вчера.
Я нашла, когда открыла
двери, два пера,
мёртвых ос в пыли солёной
и сухой букет,
словно мы идём по склону
сквозь горячий свет
к морю, травы собираем
и ещё поём,
всё идём по склону краем,
смотрим, шутим, обмираем
и ещё — поём.

* * *

Схожу с ума, и слышу близость грома,
и вижу голос огненной дуги.
Я встала страшным деревом у дома
и соловей упал с моей руки.

Растущих звуков ласковое пламя.
Распад цветущей плоти словаря.
Мы поменялись с соловьём телами,
и перед сном о чём-то пела я.

А может, не менялись, отразились
друг в друге мы и умерли тотчас,
о красоте испепелённой силясь
поведать всем и рассказать о нас

стараясь. Время вытекло, волокна
распались, свет иссяк, исчезла связь,
и я стучусь теперь в свои же окна,
царапаюсь, то плача, то смеясь.

* * *

Где спит прекрасный мир — под снегом,
на том, обратном берегу,
побеги заняты побегом
от смерти в смёрзшемся снегу.
Растительных объятий влага —
дикарки мята и герань.
Существование — отвага,
отвар от холода и ран.

Земля проводит, как в больнице,
сон в белизне и жизнь в плену,
к пыльце горячей медуницы
примешивая глубину
небес вечерних. Свет мой, вера
в тепло глубокой синевы.
В пределах города и сквера —
слепые поиски травы.

…и снежные густые хлопья
летят на тоненькие копья,
а там ломается и наст.
Вот так и свет настигнет нас
у леса, на тропинке дачной,
у подступающей реки,
среди живой травы невзрачной,
всему на свете вопреки.

256