Стихотворение дня

поэтический календарь

Аля Хайтлина

10 ноября был день рождения у Алины Кирилловны Хайтлиной (Кудряшевой).

Плюс двадцать

Заспанное стадо муравьёв
Вышло на просушку,
Вылезает мох из-под корней,
Шмель из лепестков.
Небо наливает до краёв
Голубую кружку,
Самолёт размешивает в ней
Сливки облаков.

Самолёт глядит на нас — как мы
Выползли устало
И стоим, разинув глупый рот,
Целый город ртов.
Вроде даже не было зимы,
А весна настала,
Да такая славная — хоть впрок
На зиму готовь.

Собирай зелёный гул ветвей,
Солнца тёплый шарик,
Вспыхнувшие розовым кусты
В клетках пустырей.
Но плечом толкает муравей:
— Отойди, мешаешь,
Я уже просох, давай и ты
Просыхай скорей.

Самолёт в сиянье золотом,
В предапрельском нимбе
Гордой птицей, вестником тепла
Продолжает путь.
А потом глядит, чтобы никто
Не следил за ним бы,
И остатки сладкие с крыла
Пробует слизнуть.

13 мая 2020

Встреча

Ты — говорит — извини меня, извини,
Тут накопилось столько разной фигни,
Имя своё забываешь, не то что время.
Столько не спал, забыл, где стоит кровать,
Не успеваешь простое надиктовать —
Столько вокруг происходит ненужной хрени.

На выходных удаётся чуть разгрести
Верхнюю стопку — и ты уж меня прости,
Главный вопрос: капуччино или эспрессо.
Я и с женой-то встречаюсь только в дверях
Мы превратились с ней в эталон нерях,
Шли нас в палату мер и весов экспрессом.

Осень, весна ли — не помню, какой квартал,
Кто за плечо меня в тесноте хватал,
Что-то приснилось — поезд, усталость, полночь.
Время замедлилось — и в тишине пустой
Вдруг я услышал голос — похоже, твой.
Только слова не смог записать и вспомнить.

В отпуске были — не помню, были давно,
По фотографиям судя, пили вино
И загорали — я всё ещё цвета сажи.
Долго с тобой не видались, ты весь зарос.
Вот, посмотри, я новых цветов принёс.
Лучше б бутылку — ты скажешь.

Но ты не скажешь.

19 сентября 2020

Лес

1

В произведениях моего приятеля Иванова
Часто встречается образ реки и леса:
Перезвон по камушкам, сосны и лисьи норы —
Воспоминания детства, не представляющие особого интереса.

Иванов
Из ивановских снов
Сигает в эти воспоминания без штанов,
Выныривает загорелый, с прилипшей чёлкой,
Сияет глазами, зубами, машет рукой,
Кричит, что нашёл здесь камень такой! Такой!
Такой что прозрачный, белый и даже чёрный!

Беги, кричит, поскорее, смотри, смотри,
У этого камня как будто огонь внутри,
Как будто бы там пожар и вспышка сверхновой!
Но в общем, понятно, что если что и горит,
То это солнце, вечерние фонари
И сердце внутри у юного Иванова.

Иванов — литератор немаленького калибра
Учился быть литератором у маститых,
Использует разные жанры, не чужд верлибра,
Встречал подражателей, но милостиво простит их,

Он пишет гладко — не выбьется ни шерстинки,
Соблюдает правила жанра и перспективы
Но иногда — как будто царапина на пластинке,
Слова начинают пахнуть песком и тиной,

Иванов
Исцарапанный,
Юный
Тощий,
Незнакомый ещё с женой
Не вскормленный тёщей
Вылезает из-под завалов аллитераций,
Тащит туда, где сосны и лисьи норы,
Где всё ещё не случилось, легко и ново,
Искать, шептать, сквозь заросли продираться,
Дышать рекой, по ночам говорить о лесе,

За это я в общем, и люблю своего приятеля Иванова
И готов простить своего приятеля Иванова

Хотя его верлибры, конечно, бесят.

2. Планы на лето

Узнавать имена деревьев.
Дразнить дроздов.
Говорить о корнях.
Нанизывать землянику.
Понимать комариный писк
Или рыбий вздох.
Заплетать дождевые капли
В паучьи нитки.

Наблюдать за жуком,
Ковыряющим лапой мох.
Постараться побольше молчать
И учиться слушать,
Понимать комариный писк
Или рыбий вздох.
Ничего не понять,
Но запомнить на всякий случай.

Каждый день вдыхать глубоко
До последних крох,
До раскидистых звёзд
Над усталыми головами.
Понимать комариный писк
Или рыбий вздох.
Под конец попробовать их
Записать словами.

3

Люди приходят в лес
Говорить о бедах.
Просто бродить.
Смеяться.
Любить.
Обедать.
Думать о вечном.
Плакать.
Кидаться шишкой.
Час наблюдать
За белкой,
Синичкой,
Мышкой.

Стать этим лесом
Купаться в зелёном свете.
Вырастить корни,
Листьев прохладный ворох.
Люди приходят в лес
Говорить о смерти.
Лес — это лучшее место
Для разговоров.

13 мая 2020

74

Ольга Аникина

Сегодня день рождения у Ольги Николаевны Беляевой (Аникиной).

стихотворение из черновика

не растут слова живые,
засыпают в почве зёрна,
только черви дождевые
в верхнем слое чернозёма

облака грядою сжались,
не хватает в небе света
в дымный сумрак погружаясь,
глохнет старая планета.

горизонт обложен ватой,
и над ним в косынке белой
реет ангел чуть поддатый,
и без цели, и без дела,

манну с неба не бросает,
вниз на землю не наступит.

то ли он всех нас спасает
то ли он нас всех погубит.

* * *

Кошка подходит ближе, с точностью геометра
рисует круг и садится, перекатывая в гортани
камень за камнем, и там, в её тёмных кошачьих недрах
рушатся города, закипает вода в Иордане,

читает псалмы убийца, калеча слова губами,
ходят убитые, бьют в свои чёрные барабаны,
трескаются зеркала и в их дымчатой амальгаме
только дисмасы, только гестасы, варавваны,

тяжёлая, древняя дрожь земли, это скачут кони монголов,
стальные машины, рыча, прокладывают траншеи.
и видно еще, как одна из нас перегрызает горло
другой,
и видно, как я молчу, наклоняя шею.

* * *

тому, кто доживает до весны,
награды никакие не нужны:
гремят литавры в солнечной октаве,
и терция – картавящий трамвай,
и прорастает в воздухе трава,
и что ни пропоёшь – выходит «аве».

в саду Никольском или в Бенуа
проспишь полдня почти как на Гоа,
проснешься, чтоб до вечера шататься
среди других весенних горожан,
и затемно вернуться к гаражам,
и Пасху ждать, и, может быть, дождаться.

смотри, зима тебя обобрала,
а ты стоишь, хлебаешь из горла,
глядишь в глаза убитому дракону:
в них мертвый виноградник на скале,
и семена, погибшие в земле.
и никогда не будет по-другому.

* * *

Мы забыли Петрова на детской площадке,
где столбы от качелей торчат бодунами.
Занимался рассвет, серебристый и шаткий,
ковылял самолёт над кривыми домами.

Мы забыли его возле горки железной,
где на сваях верёвка висит бельевая,
где в траве пузырёк с этикеткой облезлой.
Ну, бывает. Чего только, брат, не бывает.

Он сидел, о бетон опираясь плечами,
и вослед уходящим глядел бестолково,
и смотрел, как столбы проводами качали,
молча, так, будто сроду не видел такого.

Река

Гулко падает плод в протоку, и качается и плывёт он.
Береговое солнце
царапает воздух сухими лучами.
Слушай-слушай говорящую воду, говорящую воду.
Измеряй собой
протяженную боль
языка прощаний.

Вот такие надписи вода оставляет на глине.
Вот так из облака
вечную ноту тянет.
Вот вдоль исчезающих линий
плывет корзина –
плыви, Моисей, дитя моё.

На берегу в зарослях
плачут, торжествуют, скулят и лают.
Раненый леопард
в двенадцать часов
выходит к заводи.
Он не считает, сколько крови впитал песок,
сколько вытекло за день,
он просто убивает и молится, молится и убивает.

Пей же её, слушай
и сам становись водою,
соком плодов, знаками на песке,
кровью мертвого зверя.
Когда почувствуешь час –
приходи и ложись на берег
и опусти свою голову
в её ладони.

342

Александр Ревич

2 ноября родился Александр Михайлович Ревич (1921 — 2012).

Зелень

Все начиналось на траве,
под шумною листвой, под хвоей.
Две теплоты, тревоги две,
два голоса, два сердца, двое,
затерянных в лесной глуши,
где в память о лесоповале
торчали пни и ни души,
лишь две кукушки куковали,
как бы аукались в лесу,
да самолет — крылатый ящер —
чертил на синем полосу,
белеющую в кронах чащи,
раскинувшей свои шатры,
где плавал ветер, зелень вспенив,
над пряным запахом коры,
над кубом сложенных поленьев,
откуда, как в далекий путь,
раскинув руки, словно птица,
ты падала ко мне на грудь,
чтоб вместе по траве катиться.
Он был зеленым, древний рай,
зеленым, лиственным, тенистым:
вовек живи, не умирай,
внимай веселым пересвистам.
Приди сюда и рядом сядь,
склони мне голову на локоть,
и пусть нам Каина зачать,
а после Авеля оплакать.
Вокруг листва, вокруг трава,
такая, как была когда-то.
Зеленый райский мир — сперва,
потом — познанье и расплата.

1973

* * *

Мои слова, они найдут тебя,
придут к тебе куда-нибудь, когда-то,
в июльский зной иль в стужу октября,
в рассветной мгле или в огне заката.
Они придут когда-нибудь потом,
и, пусть их очертанья время стёрло,
они войдут в твой незнакомый дом
сердцебиеньем, перехватом горла.
На большее им не даны права,
и сам я прав особых не взыскую.
Но ведь не я приду — мои слова,
а мне не удержать их ни в какую.
Не отвергай их, не гони их прочь,
не отводи растерянного взгляда.
Незваные, но, как их ни порочь,
они слова — им ничего не надо.
Они придут внезапно, не спросясь,
из памятных садов, с давнишних улиц,
восстановив утраченную связь
времён, где мы нескладно разминулись.

* * *

Огромный мир вливается в зрачки,
огромный свет, слиянье цветовое,
горит звездою из глубин реки,
сквозит лучом в густой сосновой хвое
и просится размерам вопреки,
дождливый, снежный, в холоде и зное,
в словечко, в звук, в короткий бег строки,
в сердечные глухие перебои.
Творец миров, Создатель естества,
чья сила небо соснами подперла,
невмоготу мне, отпусти слова.
Ты слышишь? Это не слова, а сверла.
Дай речи течь, пока она жива,
дай мне вздохнуть, освободи мне горло.

205