Стихотворение дня

поэтический календарь

Борис Заходер

9 сентября родился Борис Владимирович Заходер (1918 — 2000).

boris-zakhoder

Из «Заходерзостей»

Воздушные замки

Едва наши предки,
Вчерашние звери,
Смекнули,
Что, кажется, выбились в дамки, –
Они,
Кое-как разместившись в пещере,
Уже возводили воздушные замки.

Всю землю
Украсил наш зодческий гений!
Воздвигли мы
Храмы, дворцы и гробницы –
Но нет среди них – утверждаю! – строений,
Что с этими замками
Могут сравниться!

Краса их
Превыше похвал и желаний.
И тщетно
Ремесленник ей подражает.
Но, знаете,
Больше всего поражает
Чудесная прочность
Воздушных созданий!

Тяжёлый гранит
Мавзолеев и башен,
Рассыплется прахом,
Размажется глиной, –
А этим бесплотным постройкам
Не страшен
И времени натиск
Неодолимый!

Века и эпохи
Друг друга сменяли,
Но –
Что бы там скептики ни говорили –
Воздушные замки
Стоят, как стояли.
А может, точнее:
Парят, как парили!

Вон – в небе над нами,
Вы видите пламя,
Как будто на солнце горит черепица?
То Феникс,
Взмахнув огневыми крылами,
На кровлю воздушного замка садится!..

Война в Заливе

На смертный бой идут народы —
На бой за углеводороды.

* * *

Была пора
Кричать «Ура».
Она прошла.
— Ура-а!
— Ура-а?

Две любви

Люблю я
Женщину одну —
Люблю ее,
Как ветчину,
И борщ по-флотски:
Плотски.
Но есть
Еще одна деваха,
И я люблю ее,
Как Баха
Или Бетховена:
Духовенно.

Совет современнику

Переливай
Из пустого в порожнее,
Только,
Пожалуйста,
Поосторожнее!

6
0

Борис Рыжий

8 сентября 1974 года родился Борис Борисович Рыжий. Покончил жизнь самоубийством 7 мая 2001 года.

boris-ryzhiy

* * *

Роме Тягунову

Я работал на драге в поселке Кытлым,
о чем позже скажу в изумительной прозе, —
корешился с ушедшим в народ мафиози,
любовался с буфетчицей небом ночным.
Там тельняшку такую себе я купил,
оборзел, прокурил самокрутками пальцы.
А еще я ходил по субботам на танцы
и со всеми на равных стройбатовцев бил.
Боже мой, не бросай мою душу во зле, —
я как Слуцкий на фронт, я как Штейнберг на нары,
я обратно хочу — обгоняя отары,
ехать в синее небо на черном «козле».
Да, наверное, все это — дым без огня
и актерство: слоняться, дышать перегаром.
Но кого ты обманешь! А значит, недаром
в приисковом поселке любили меня.

1999

* * *

Мальчишкой в серой кепочке остаться,
самим собой, короче говоря.
Меж правдою и вымыслом слоняться
по облетевшим листьям сентября.

Скамейку выбирая, по аллеям
шататься, ту, которой навсегда
мы прошлое и будущее склеим.
Уйдем, вернемся именно сюда.

Как я любил унылые картины,
посмертные осенние штрихи,
где в синих лужах ягоды рябины,
и с середины пишутся стихи.

Поскольку их начало отзвучало,
на память не оставив ничего.
Как дождик по карнизу отстучало,
а может, просто не было его.

Но мальчик был, хотя бы для порядку,
что проводил ладонью по лицу,
молчал, стихи записывал в тетрадку,
в которых строчки двигались к концу.

<2000-2001>

* * *

В сырой наркологической тюрьме,
куда меня за клюки упекли,
мимо ребят, столпившихся во тьме,
дерюгу на каталке провезли
два ангела — Серега и Андрей, — не
оглянувшись, типа все в делах,
в задроченных, но белых оперениях
со штемпелями на крылах.

Из-под дерюги — пара белых ног,
и синим-синим надпись на одной
была: как мало пройдено дорог…
И только шрам кислотный на другой
ноге — все в непонятках, как всегда:
что на второй написано ноге?

В окне горела синяя звезда,
в печальном зарешеченном окне.

Стоял вопрос, как говорят, ребром
и заострялся пару-тройку раз.
Единственный-один на весь дурдом
я знал на память продолженья фраз,
но я молчал, скрывался и таил,
и осторожно на сердце берег —
чтo человек на небо уносил
и вообще — чтo значит человек.

1999

* * *

По родительским пoльтам пройдясь, нашкуляв на «Памир»
и «Памир» «для отца» покупая в газетном киоске,
я уже понимал, как затейлив и сказочен мир.
И когда бы поэты могли нарождаться в Свердловске,
я бы точно родился поэтом: завел бы тетрадь,
стал бы книжки читать, а не грушу метелить в спортзале.
Похоронные трубы не переставали играть —
постоянно в квартале над кем-то рыдали, рыдали.
Плыли дымы из труб, и летели кругом облака.
Длинноногие школьницы в школу бежали по лужам.
Описав бы все это, с «Памиром» в пальцaх на века
в черной бронзе застыть над Свердловском, да на фиг я нужен.
Ибо где те засранцы, чтоб походя салютовать —
к горсовету спиною, глазами ко мне и рассвету?
Остается не думать, как тот генерал, а «Памир» надорвать
да исчезнуть к чертям, раскурив на ветру сигарету.

1999

5
2

Расул Гамзатов

8 сентября родился Расул Гамзатович Гамзатов (1923 — 2003).

Расул Гамзатов со сторожем Литературного института, 1949 г.
Со сторожем Литературного института, 1949 г.

Могущество Хафиза

В голубом мерцающем тумане
Прошептали женские уста:
– Принято гадать у нас в Иране
На стихах Хафиза неспроста.
И тебе дана въездная виза,
Чтоб воочью убедился ты,
Каково могущество Хафиза
В слове незакатной высоты.
Замерев, гадавшие внимали
Чёрной вязи белого листа,
Потому, что правду мне сказали
В этот вечер женские уста.
Где стоит между ветвей зелёных
На мечеть похожий кипарис,
Тайной властью тысячи влюблённых
Сделал приближёнными Хафиз.
Как велит обычай, в знак привета
Прикоснувшись к сердцу и ко лбу,
Я, склонясь над книгою поэта,
Стал свою загадывать судьбу.
– Отвечай, – спросил я у газели
Голосом беззвучным, как во сне:
– В этот час тоскует обо мне ли
Дорогая в отчей стороне? –
О себе гадал, и о любимой,
И о том, что связывает нас.
И давал Хафиз ответ правдивый
На любой вопрос мой всякий раз.
И тогда спросил я в изумленье:
– Как, Хафиз, всё знаешь ты про нас,
Если от Шираза в отдаленье
Славится не розами Кавказ? –
Лунный свет лила ночная чаша,
И сказал задумчиво Хафиз:
– Знай, любовь существовала ваша
С той поры, как звёзды смотрят вниз.

Перевод Я. А. Козловского

* * *

Скоро, скоро настанет весенний рассвет,
Люди спят, до влюбленного дела им нет.
Мне всегда был приятен предутренний сон,
Но и этого нынче тобой я лишен.
Для того чтобы знала ты, как я люблю
И от этой любви постоянно не сплю,
Я б хотел свое сердце вложить тебе в грудь,
Но тогда и тебе до утра не уснуть!

Перевод В. К. Звягинцевой

Из «Сонетов»

* * *

Трем нашим дочкам ты головки гладишь,
Ты шесть тугих косичек заплетешь,
И в зеркало посмотришь, и взгрустнешь,
Что у тебя самой поблекли пряди.
Чем руки дочек, нет белее рук,
Ты руки их своей ладонью тронешь
И с огорчением заметишь вдруг,
Что огрубели у тебя ладони.
Чем глазки дочек, нет яснее глаз,
Они еще согреют нашу старость,
И ты напрасно сетуешь сейчас,
Что у тебя глаза поблекли малость.
Все то хорошее, что было в нас,
Досталось нашим дочкам и осталось.

Перевод Н. И. Гребнева

1
0