20 марта 43 года до н. э. родился Публий Овидий Назон.

statuie_ovidiu
Статуя Овидия в Констанце, Румыния

Скорбные элегии

Книга IV. Элегия III

Малый зверь и боль­шой, из кото­рых один направ­ля­ет
Гре­че­ских путь кораб­лей, путь фини­кий­ских — дру­гой,
Вы, кото­рые все с вер­ши­ны види­те неба,
Не погру­жа­е­те звезд в воды закат­ных морей,
5 Чей всю эфир­ную высь широ­ким коль­цом обни­ма­ет
Путь кру­го­вой, нигде не при­ка­са­ясь к зем­ле, —
Ныне взгля­ни­те, молю, на сте­ны, кото­рые отпрыск
Илии Рем прыж­ком бра­ту назло пере­сек,
Огнен­ный взор ваших звезд на мою гос­по­жу обра­ти­те,
10 Весть мне подай­те о том, пом­нит меня или нет.
Горе! Отку­да к моей надеж­де боязнь при­ме­ша­лась?
Спра­ши­вать надо ль, когда все оче­вид­но и так?
Верь: все — как хочешь ты сам, не стра­шись того, что не страш­но,
Вера пусть будет твоя твер­дой, как вер­ность ее.
15 То, что не могут ска­зать огни, горя­щие в небе,
Ты себе повто­ри сам в непре­лож­ных сло­вах:
Пом­нит, пом­нит тебя она, о кото­рой тос­ку­ешь,
Имя твое хра­нит — все, что ей мож­но хра­нить,
При­сталь­но смот­рит тебе в гла­за, как буд­то ты рядом,
20 И, если толь­ко жива, любит тебя и вда­ли.
Что же, душа от горя боль­на, и едва ты при­ля­жешь,
Сон бла­го­дат­ный про­гнать вос­по­ми­на­нья спе­шат?
Нет исхо­да тос­ке, когда и ложе и спаль­ня
Серд­це твое бере­дят, память будя обо мне?
25 В жар бро­са­ет тебя, и кажет­ся ночь бес­ко­неч­ной,
Ломит все кости, нель­зя места в посте­ли най­ти?
Не сомне­ва­юсь я, нет: ведь и быть не может ина­че,
Знать о себе любовь болью тоск­ли­вой дает.
Так же тер­за­ешь­ся ты, как фивян­ка, когда уви­да­ла
30 Гек­то­ра тело в кро­ви и фес­са­лий­скую ось.
Я же не знаю, о чем мне молить, и ска­зать не могу я,
Чув­ства какие в тво­ей видеть хотел бы душе.
Ты груст­на? Я себя про­кли­наю, винов­ни­ка горя!
Нет? А была бы груст­на, будь ты достой­на меня!
35 Все-таки неж­ной душой ты горюй, я про­шу, об утра­те,
Бед­ствия наши тос­кой пусть омра­чат твои дни.
Плачь о зло­сча­стье моем! В сле­зах таит­ся отра­да,
В них, пере­пол­нив­шись, боль выход нахо­дит себе.
Луч­ше бы нас навсе­гда раз­роз­ни­ла смерть, и при­шлось бы
40 Смерть мою, а не жизнь горь­ко опла­кать тебе!
Вздох из груди у меня изле­тел бы в небо род­ное,
Ты при­ня­ла бы его, грудь мне сле­за­ми омыв,
Очи в послед­ний мой час на зна­ко­мые звезды гляде­ли б,
Ты их закры­ла бы мне пре­дан­ной неж­ной рукой,
45 Прах бы поко­ил­ся мой под хол­мом, где поко­ят­ся деды,
Тело лежа­ло бы в той, где родил­ся я, зем­ле.
Сло­вом, про­жив без вины, без вины я сошел бы в моги­лу,
Вме­сто того чтобы жить, пыт­ки позор­ной сты­дясь.
Горе мне, если и ты, когда ссыль­но­го мужа женою
50 Вдруг тебя назо­вут, взгляд отведешь, покрас­нев,
Горе мне, если женой моей слыть ты счи­та­ешь зазор­ным,
Горе мне, если моей быть ты сты­дишь­ся теперь!
Где то вре­мя, когда похва­ля­лась ты слав­ным супру­гом
И не ста­ра­лась скры­вать имя мое от людей?
55 Где то вре­мя, когда — или вспом­нить о нем не жела­ешь? —
Звать­ся моею и быть радост­но было тебе?
Всем тебе нра­вил­ся я, и с при­стра­сти­ем любя­щей мно­го
Мни­мых досто­инств к моим ты при­бав­ля­ла все­гда.
Так ты чти­ла меня, что мне вове­ки дру­го­го
60 Не пред­по­чла бы и стать не поже­ла­ла ничьей.
Вот и теперь не сты­дись, что моею ста­ла женою:
Пусть будет горем тво­им, но не позо­ром наш брак.
Дерз­кий от мол­нии пал Капа­ней — но где про Евад­ну
Ты про­чтешь, чтоб она виде­ла в этом позор?
65 Царь все­лен­ной огнем укро­тил огонь — но при­шлось ли
От Фаэ­то­на тогда сест­рам отречь­ся, сты­дясь?
Так­же Семе­ла чужой не ста­ла роди­те­лю Кад­му,
Хоть погу­би­ла себя прось­бой тще­слав­ной сама.
Пусть и твое лицо от сты­да не пыла­ет румян­цем,
70 Хоть гро­мо­верж­ца удар гнев­ный меня пока­рал.
Выше еще под­ни­мись, обо мне неусып­но заботясь,
Стань в гла­зах у людей доб­рой жены образ­цом,
Всю доб­ро­де­тель свою пока­жи в этом деле печаль­ном:
Ввысь доро­гой кру­той труд­ная сла­ва идет.
75 Кто бы Гек­то­ра знал, остань­ся Троя счаст­ли­вой?
Общих бед­ст­вий путем доб­лесть его воз­нес­лась.
Тифий! Искус­ство твое празд­ным было бы в море без­бур­ном.
Феб! Искус­ство твое празд­но, коль нету боль­ных.
Та, что без­вест­ной для всех и напрас­ной оста­лась бы в сча­стье,
80 Доб­лесть меж тягот и бед явной ста­но­вит­ся всем.
Участь наша тебе обе­ща­ет гром­кое имя,
Вер­ность впра­ве твоя голо­ву гор­до под­нять —
Не упус­кай же даров, что дает нам труд­ное вре­мя:
Чтобы снис­кать похва­лу, попри­ще есть у тебя!

Перевод С. А. Ошерова

1. Малый зверь и боль­шой — созвездия Малой и Большой Мед­ве­ди­ц: по Боль­шой пред­по­чи­та­ли ори­ен­ти­ро­вать­ся гре­че­ские моря­ки, по Малой — фини­кий­ские.
7. сте­ны Рима, зало­жен­ные Рому­лом и Ремом; Рем шутя пере­прыг­нул через них и был убит за это Рому­лом.
29. фивян­ка — Андро­ма­ха, кото­рую Гек­тор взял за себя из Кили­кий­ских Фив.
30. ось — ось колес­ни­цы фес­са­лий­ца Ахил­ла, к кото­рой был при­вя­зан Гек­тор.
63. Капа­ней, один из семе­рых, вое­вав­ших про­тив Фив; жена его Евад­на сожгла себя на его погре­баль­ном кост­ре.
77—78. Искус­ство Тифия, корм­че­го арго­нав­тов, — море­ход­ство, Феба — вра­че­ва­ние.

Иосиф Бродский

Ex ponto

(Последнее письмо Овидия в Рим)

Тебе, чьи миловидные черты
должно быть не страшатся увяданья,
в мой Рим, не изменившийся, как ты,
со времени последнего свиданья,
пишу я с моря. С моря. Корабли
сюда стремятся после непогоды,
чтоб подтвердить, что это край земли.
И в трюмах их не отыскать свободы.

до 1 мая 1965

Александр Кушнер

* * *

Заснешь с прикушенной губой
Средь мелких жуликов и пьяниц.
Заплачет ночью над тобой
Овидий, первый тунеядец.

Ему все снился виноград
Вдали Италии родимой.
А ты что видишь? Ленинград
В его зиме неотразимой?

Когда по набережной снег
Метет, врываясь на Литейный,
Спиною к ветру человек
Встает у лавки бакалейной.

Тогда приходит новый стих,
Ему нет равного по силе,
И нет защитников таких,
Чтоб эту точность защитили.

Такая жгучая тоска,
Что ей положена по праву
Вагона жесткая доска,
Опережающая славу.

1964

22