5 июля родилась Галина Петровна Андреева (1933 — 2016).

* * *

Раздумий этих ночью белой
не одолеет забытье.
Ночная бабочка влетела
в окно открытое мое.

Напоминая стих старинный,
за нею вслед влетают в дом
волокна ваты тополиной
и запах липы под дождем.

Казалось бы, приметы счастья,
как эти бабочки в окне,
привлечены огнем в ненастье,
опять слетаются ко мне.

Откуда ж это наважденье,
как голос демона в ночи,
бессонница и вдохновенье,
невыносимое почти?

Загадки ночи удалились,
приблизились загадки дня
и те, что в мире появились
как будто только для меня.

Зачем же на краю рассвета
близки к отчаянью порой
и вдохновение поэта,
и радости любви самой?

* * *

Какие сны Вам снятся в октябре?
Под шум дождя, под шелест старой липы,
Она у Вас на уровне окна,

А в деревянном доме шорохи и скрипы,
И можно сон почувствовать до дна.

Я вижу отголосок Ваших снов,
Бывает это осенью нередко,
И можно тайно мысли подглядеть,

Но их подтекст обиден и не нов…
Стучит в окно протянутая ветка,
Успевшая за лето пожелтеть.

Пугаемся случайных неудач,
Неясных, неосознанных предчувствий,
И, может быть, прощаемся во сне.

Наверно, Вам не разрешить задач,
И нужен только подходящий случай,
А мысль невольно тянется ко мне.

Сегодня воскресенье. В поздний час
Не гаснут Ваши окна на Арбате,
Вы ждёте телефонного звонка.

Но медленно разводит осень нас,
И наши тени рядом на асфальте
Одни без нас, идут издалека…

* * *

Есть истины для двух
и есть — для одного.
Сквозь тополиный пух
не видно ничего.

Все, кажется, метель,
на лужах легкий лед,
вдруг скрип дверных петель
в действительность вернет.

Придет давнишний друг
и скажет: не беда,
вон тополиный пух
такой же, как всегда;

летит он в сквозняках,
в изгибах городских,
в распахнутых домах,
летит в стихах моих.

В нем нету ничего
от хитрости земной,
посмотришь на него —
и на душе покой.

В нем нет и тех прикрас
и мелочных затей,
что отвращают нас
от близких и друзей.

Есть радость, так чиста,
что хочется вздохнуть,
как пенье птиц, проста,
не связана ничуть,

спасительным огням
подобна мысль о ней,
навеянная нам
цветеньем тополей.

* * *

Глухим сверканьем улиц мокрых
октябрьский город озарен,
чуть тронутый осенней охрой
истаявших древесных крон.

Как ни печалит увяданье,
с восторгом перед ним склонясь,
ты видишь на угрюмых зданьях
заката золотого вязь.

И здесь, и в дальнем отраженье
нас восхищает, не страшит
неповторимое стеченье
невидимых путей души.

Минуя зыбкие границы,
исчезновенья хочешь ты,
готовый тихо раствориться
в осеннем царстве красоты,

где гаснут золотые листья
в такой безвестной глубине,
что это выше бескорыстья
и доброты, доступных мне.

1