Вчера Илье Исааковичу Риссенбергу исполнилось 70 лет.

* * *

В карете метро говорящие руки мелькают,
Где мясами масса при-мерно кивает-колышет:
В одну не-подвижную душу, в их слух объявляют
Названья, а руки глухих говорят, а не слышат.

О нет, они слышат глубины, и выси, и гулы,
Откуда на чуткую встречу в тоннель безъязыкий
Плывут рыбьежирные светочи, призрачно-снулы, —
К стыду пассажирских эпох безразличные стыки

Пространства и времени держатся, строже названий
Своих рубежей, падежей в этом чтенье рубежном…
О чём вам не слышно? Покуда черёд не за вами,
Не-речь оточтётся врачу в назначенье небрежном.

Ревмя организм-клавесин преизбылся работы.
По-братски сходящий покойничать к простолюдинам,
На дно ископаемое не приемля ни ноты,
Фатальную коду вершит симфонический демон.

Зовут золотые объедки, блаженная злоба
На свет, что душе обойдётся дешевле злодейства,
За счастье-здоровье, за скорую помощь, за слово
Втиши об единственном знаке, о знаке единства.

* * *

Потоп. На Евразию в гневе зима.
Мороз эмпиреев не потчует почву.
Подай безучастью, сувойная тьма,
Сама же вынашивай нищую ночву
Твоя, вратоземный мой книжник, сума
Уступчива книгою жизни воочью.

Зияла враждою к дождю вратоземь,
Лишь изредка шелег назвякивал кружку,
Бездонную вахту вознёс ротозей,
Кляня невезенье, метая старушку,

Что держит дистанцию – скоро уйти;
А ты же, хранитель недужных и нижних,
Бронеешь в зените, сбираешь утиль..:
Врагу не сдается заденежно книжник.

Планета цевьем помавает, тепла.
Спасенью предпослан, удачи достоен
Сгорающий мовой до тайного тла,
Вдоль света и тьмы по-венозному вздвоен,
Возъят от щедрот Рождеству добела
Пожарооружный, оранжевый воин.

* * *

Которую тысячу дышит зверьё
Недетских печалей — начало геройства:
Вставай, человечество, стой за своё
Мгновенье вынашивать вечные свойства,
Кочующим сворам, невзрачным дворам
Причастные, — Сущность выносит из ночи —
И нашему сну ничевошному Храм
Присвоить за веру в звериные очи.
И грустные ангелы стайкой, стишки
Трусцою за матерью тленного лета,
Субботнего сердца боролись флажки
За тихую детскую Божьего света.
При зеркале струй парковалась ветла,
Воробышек броный, воришка тертышник
С грехом пополам злоязычья дотла,
До низшего бренья печалей всевышних.
Сраженье языческих грубых столиц
Изнежили утренники украшений,
Подножье их речи и жертвенник ниц
Возносят к вершинам собор сокрушений.

Евро-1

Где источник таксяк и отличник извлёк
В по уроку рассрочку на риска утёк
Протиктакивать правду и ложь его,
Вопрошанье ответствует ночью и днём
Утолить венценосную весть об одном
Обладателе титула прошлого.

По Андрею мольба, по майдану футбол…
Молодого огня миголобый убол,
Многолюдным боленьем обугленный,
По ревнивому гимну равнит времена
Революций, целительных травм рамена,
Лубяной перелом онелюбленный.

Недреманное недро, и овидь, и твердь,
И нетварного храма последняя треть,
Дом собора и хлама огрудище —
Отросила, набросила, плащет краса,
Ради градинки слёзной в ударе, гроза
Всей душою сжимает грядущее.

12