20 августа 2014 года скончался Борис Владимирович Дубин.

boris-dubin

* * *

Век вьюжный, век волчий…
Эдда

Век спотыкливый, где ты главу преклонишь?
Рос на чужих хлебах, с чем отойдешь в дорогу?
Что в глухомань степную, перегорев, заронишь –
первый снежок посул? полуночную тревогу?

Время осипло в обгрызенной флейте быта.
Слово осыпалось вялой, махровой сплетней,
стало навозным росчерком «Общепита»,
стыло грязнотцей на грубом рядне в передней.

Зяблая кровь в пересохшей трубе курлычет.
Дым на стекло откинул витую проседь.
Поторопись с прощаньем: сейчас покличут,
слова не скажут и ни о чем не спросят.

Эвридика

До срока тешит эта прихоть:
послушным звуком камни двигать
и привораживать зверей.
Но сам в себе не властен голос,
крепчает кровь, и ни на волос
не отвести судьбы своей.

Вот каково поэту было,
когда вся жизнь, комочком пыла
и сгустком света, в немоте
непоправимой отдалялась
и – соль земная – растворялась
в потусторонней темноте.

Путник

Тропа ведет сомлевшей бузиной.
Соцветий дробь и одурь москатели.
Скрипят мостки. Виски похолодели:
ручей в лощине, сумрак погребной
и вспышки паутинной канители.

Юлит под сводом комариный рой.
Пригорком ключ пробился у излуки.
Обнесена булыжною грядой
хрустальная косица. Под водой
темнеют камни — и светлеют руки.

Отрёт лицо, приляжет на гранит,
листок бахромке пузырей отдует.
Вода каленый чуб пошевелит,
сухие губы мягко поцелует.

Высокий ветер

Крапивница над головою
вильнет — и опять ни души,
да в сизой, слежавшейся хвое,
как бисер, шуршат мураши.

Жара паутинкой лоснится,
и луч, пронизав сухостой,
дремотно щекочет ресницы
своей стрекозиной слюдой.

Но сумрачно, мерно и грозно,
не шапкой одной шевеля,
всем кряжем расходятся сосны
от макушки и до комля

и с грохотом крона на крону
идут, но в такой вышине,
что это понятнее грому
и туче слышнее, чем мне.

0