Сегодня день рождения у Евгения Александровича Евтушенко.

evgeniy-evtushenko

* * *

Окно выходит в белые деревья.
Профессор долго смотрит на деревья.
Он очень долго смотрит на деревья
и очень долго мел крошит в руке.
Ведь это просто —
правила деленья!
А он забыл их —
правила деленья!
Забыл —
подумать —
правила деленья!
Ошибка!
Да!
Ошибка на доске!
Мы все сидим сегодня по-другому,
и слушаем и смотрим по-другому,
да и нельзя сейчас не по-другому,
и нам подсказка в этом не нужна.
Ушла жена профессора из дому.
Не знаем мы,
куда ушла из дому,
не знаем,
отчего ушла из дому,
а знаем только, что ушла она.
В костюме и немодном и неновом, —
как и всегда, немодном и неновом, —
да, как всегда, немодном и неновом, —
спускается профессор в гардероб.
Он долго по карманам ищет номер:
«Ну что такое?
Где же этот номер?
А может быть,
не брал у вас я номер?
Куда он делся? —
Трет рукою лоб. —
Ах, вот он!..
Что ж,
как видно, я старею,
Не спорьте, тетя Маша,
я старею.
И что уж тут поделаешь —
старею…»
Мы слышим —
дверь внизу скрипит за ним.
Окно выходит в белые деревья,
в большие и красивые деревья,
но мы сейчас глядим не на деревья,
мы молча на профессора глядим.
Уходит он,
сутулый,
неумелый,
под снегом,
мягко падающим в тишь.
Уже и сам он,
как деревья,
белый,
да,
как деревья,
совершенно белый,
еще немного —
и настолько белый,
что среди них
его не разглядишь.

1955

Пельмени

На кухне делали пельмени,
Стучали миски и ключи.
Заледеневшие поленья,
Шипя, ворочались в печи.
Летал цветастый тётин фартук,
И перец девочки толкли,
И струйки розовые фарша
Из круглых дырочек текли.
И, обволокнутые туманом,
В дыханьях мяса и муки,
Гранёным пристальным стаканом
Я резал белые кружки.
Прилипла к мясу строчка текста,
Что бой суровый на земле,
Но пела печь, и было тесно
Кататься тесту на столе!
О год тяжёлый, год военный,
Ты на сегодня нас прости.
Пускай тяжёлый дух пельменный
Поможет душу отвести.
Пускай сейчас никто не тужит.
И в луке руки у стряпух…
Кружи нам головы и души,
Пельменный дух, тяжёлый дух!

1956

0
0