yuriy-levitanskiy-1996

Первое марта

И снова с облегченьем и с надеждой
перевернем последний лист февральский,
последний зимний
календарный лист.

…Рассветный воздух зябок был и мглист.
Еще горел фонарь через дорогу.
Светились близлежащие дома.
И я, вздохнув –
ну вот и слава богу,
еще одна закончилась зима! –
перевернул февральский лист последний.

И сразу марта первое число
передо мной взошло
и проросло,
как стебель
и как первая травинка
(как знак неотвратимых перемен,
как якобинства тайный иероглиф),

и тотчас же ночной фонарь потух,
и в воздухе разлился вольный дух,
крамольный дух лесов и дух полей,
дух пахоты
и дух цареубийства.

«Белые стихи», 1991

10